Страница 44 из 60
— Ее пришлось подарить, — развела руками Антонина Михайловна. — Мне самой очень неудобно перед Машей, дочка очень расстроилась, но у меня не было выбора! Внезапно пригласила на юбилей давняя знакомая, точнее, приглашала она давно, а я забыла совсем. Не успевала подарок купить и решила подарить картину. Не знаю, понравился подарок или нет, но Маша сильно расстроилась, когда узнала, что холст я подарила. Скандала, конечно, закатывать не стала, все-таки она не Марина, но обиделась на меня сильно. Вроде и не особо ей картина дорога была, больше обидело то, что подарила я ее без ведома дочери. Поэтому помочь вам я никак не могу..
— А как зовут вашу знакомую, которой вы картину подарили? — поинтересовалась я. — Может, у вас и телефон ее есть?
— Есть, конечно! Зовут ее Анна Васильевна Молчанова, телефон сейчас продиктую..
Антонина Михайловна достала свой мобильный и нашла номер Молчановой. Я записала цифры, поблагодарила женщину за информацию.
Долго засиживаться у Антонины Михайловны мы не стали, от чая отказались. Спустившись вниз, к машине, я набрала номер Анны Васильевны. К счастью, женщина сразу взяла трубку.
Я представилась знакомой Антонины Михайловны и договорилась о встрече. По телефону не стала говорить о картине, про себя надеялась, что Молчанова еще не успела избавиться от полотна и передарить его кому-то еще. Анна Васильевна сообщила свой адрес, мы поехали прямиком к ней домой.
Молчанова оказалась полной женщиной, одета она была в халат и тапочки. Возраст — примерно такой же, как и у Антонины Михайловны. Жила женщина с мужем, который сейчас смотрел телевизор и на нас не обратил никакого внимания.
Анна Васильевна сразу перешла к делу, поинтересовалась, с какой целью мы приехали. Я повторила ей легенду про статью о старой картине и спросила, у нее ли подарок Антонины Михайловны.
— Да, конечно, — подтвердила женщина. — А зачем вам картина? Вы ее сфотографировать хотите?
— Не только, — улыбнулась я. — Я хочу установить имя и фамилию художника. Картина ведь не подписана?
— Нет, вроде не подписана.. Не знаю, чья она. Но явно не шедевр из Эрмитажа. Я хоть в живописи и не особо разбираюсь, но мне кажется, особой ценности она не имеет. Чья-то кустарная работа.
— Ценность она имеет благодаря своей истории, — заявила я. — Я как раз занимаюсь подобными вопросами, и если мне удастся узнать, что за художник ее написал, статья получится очень интересная! Я даже дам вам экземпляр журнала на память!
— Спасибо.. Но картину-то вы мне вернете? — насторожилась Анна Васильевна.
— Конечно, верну! Я возьму ее у вас на время, дня на два. Вы ведь не возражаете? Если нужно, расписку напишу!
— А Антонина в курсе, что вы хотите забрать ее подарок? — спросила Анна Васильевна.
— Естественно, она и дала мне ваш номер! — воскликнула я. — Если хотите, можете сами ей позвонить и узнать!
Молчанова оказалась особой недоверчивой, она тут же достала телефон и набрала номер Антонины Михайловны. Убедившись, что я говорю правду, Анна Васильевна попросила нас подождать, а сама ушла в другую комнату. Спустя некоторое время она вернулась с картиной в пластмассовой белой раме. Размер полотна оказался небольшим — примерно пятьдесят сантиметров по большой стороне, в пакет картина помещалась легко. Изображенный на полотне пейзаж показался мне довольно симпатичным, хотя человека, более далекого от изобразительного искусства, чем я, трудно представить.
Я недоумевала, что в этой картине такого, ради чего стоило похищать человека и, возможно, убивать Максима Рожнева. Что-то мне подсказывало, что преступник — один и тот же человек. Сперва он выслеживал Настю, напал на нее, искал картину в ее квартире, а потом убил Рожнева. Затем последовало похищение Маши Загорной, и чем закончится вся эта история, пока было неизвестно.
Я поблагодарила Молчанову, аккуратно положила картину в пакет, после чего еще раз клятвенно заверила женщину, что картину верну ей в целости и сохранности.
Мы попрощались с женщиной и вышли из квартиры.
— Я все равно не понимаю, зачем похитителю эта картина! — воскликнула Настя, когда мы сели в машину. — Она же.. она же совершенно обычная! Или это произведение какого-то художника?
— На этот вопрос я ответить тебе не смогу, — проговорила я. — Из художников я знаю только Айвазовского, который по морю загонялся. Ну еще, может, пару фамилий вспомню, Ван Гог еще и Пикассо. На этом мои скромные познания заканчиваются, так как изобразительное искусство не входит в круг моих интересов. Зато я знаю, как можно выяснить абсолютно все об этой картине.
— Ты не собираешься отдавать ее в обмен на Машу? — насторожилась Ленская. — Но тогда мою подругу убьют! Ты же слышала, что говорили по телефону!
— У нас есть время до завтрашней ночи, — напомнила я. — А пока я собираюсь отвезти картину на экспертизу. Давай не будем терять время, его у нас не так много..
Мне нужно было получить заключение как можно скорее, поэтому я позвонила Хабарову и узнала, куда лучше отвезти картину.
Никита сообщил, что наиболее точные данные можно сделать в экспертной службе, которая как раз специализируется на произведениях мирового искусства.
— Я тебе дам телефон одного человека, его зовут Константин Михайлович Шебарев, — произнес Хабаров. — Ты не обращай внимания, он немного странный, но свое дело знает хорошо. Он настоящий профессионал, разбирается в искусстве получше любого искусствоведа, принимает на дому, но у него есть все необходимое оборудование. Если его заинтересует твоя картина, он сделает анализ произведения сразу же, даст настолько точные результаты, что сама удивишься.
— Отлично, такой человек мне как раз нужен! — заявила я. — Давай телефон!
Хабаров продиктовал цифры, потом проговорил:
— Только еще раз предупреждаю: он очень странный. Тебе может показаться, что он не в себе, но это обманчивое впечатление. Такого профессионала надо еще поискать! Позвони ему и скажи, что приедешь.
— Хорошо, — сказала я.
Поблагодарив приятеля, я положила трубку. Потом набрала номер Шебарева.
Трубку Константин Михайлович взял не сразу, я ждала довольно долго.
Наконец Константин Михайлович ответил:
— Слушаю вас.
По голосу Шебарева я определила, что человек это пожилой, навскидку — лет шестьдесят, а то и больше.
— Константин Михайлович, здравствуйте! — начала я. — Мне ваш номер дал Никита Хабаров, он рекомендовал вас как человека, разбирающегося в искусстве. Мне очень нужна ваша консультация.