В пределах досягаемости

– Ничего, – отвечает он, качая головой, глядя на мою тарелку. – Неужели ты думала, что Блейк украдет твой брауни, если ты не попробуешь его сразу?

– Привет, прости, что спрашиваю, но можно с тобой сфотографироваться? – парень средних лет в бейсболке “Blades” подходит к Эммету сзади, вытаскивает свой телефон и передает его другу. – Это просто…Я действительно большой фанат, и я бы весь год ругал себя, если бы не спросил.

Когда Эммет смотрит на меня, его глаза просят разрешения, но я уже протягиваю руки, чтобы взять Блейк.

– Ты уверена, что всё в порядке, если я сделаю это? – спрашивает он, вставая и опуская её в мои руки.

Я знаю, что выгляжу смущенной. Конечно, фотографии с фанатами – обычное дело.

– А почему нет?

Он колеблется мгновение, выглядя так, словно хочет что-то сказать, но затем наклоняется и целует меня в щеку.

– Я сейчас вернусь.

Спустя несколько минут и один сэндвич, Эммет садится рядом со мной и Блейк на плед, теперь мы все смотрим на океан.

Предплечьями он опирается на согнутые колени, вид у него задумчивый.

– Я думаю, мне пора снова связаться к Бо.

Эмметт не упоминал о своём отдалившемся младшем брате с тех пор, как я уехала в университет. Иногда он всплывал в разговоре за обеденным столом, когда мама спрашивала о нём во время праздников, хотя на самом деле я никогда не встречала ни одного члена биологической семьи Эммета.

Держа Блейк одной рукой, я ставлю тарелку на колени и откусываю кусочек его восхитительной домашней пиццы. Одной из лучших, что я когда-либо пробовала.

– Что случилось с Бо? Если ты не против рассказать.

Пальцами он перебирает рыхлый песок у своих ног, находит гладкий камешек и бросает его в океан. Он приземляется на приличном расстоянии с тихим шлепком.

– Честно? Я не уверен. Он завел семью, а я позволил хоккею и жизни встать между нами. Флорида всего в нескольких минутах полета на самолете, но мы никогда не находили времени, чтобы увидеться, – он бросает еще один камешек. – Мы никогда не были особенно близки и не сходились во взглядах, когда были взрослыми. Когда наши родители умерли, мы отдалились друг от друга ещё больше.

Иногда я думаю о том, насколько иначе сложилась бы моя жизнь, если бы у меня были братья или сестры. Менее одиноко, это точно. Быть единственным ребенком в семье – последнее, чего я хочу для Блейк.

Его глубокий выдох уносится ветром.

– Потеря Скотта напомнила мне о том, какими хрупкими могут быть отношения, – он пожимает плечами, улыбка, которую я видела ранее, полностью исчезла. Я определенно понимаю, о чём он говорит. Если бы не её посты в социальных сетях, было бы легко поверить, что Клары никогда не существовало в моей жизни. – Никто не говорил мне, что, подписывая бумаги о разводе, я пойму, что такое настоящая боль только тогда, когда мой лучший друг отвернётся от меня, – заканчивает Эмметт.

Я молчу, потому что всё это на самом деле не касается меня, и я это знаю. Если бы Эммет не хотел быть здесь, его бы здесь и не было. Что ему сейчас нужно, так это чтобы кто-то выслушал и понял дерьмовую ситуацию, в которой он оказался, полностью бессилен решить её. Мы оба.

Протягивая руку, я снимаю его очки и надеваю их себе на лицо.

Он проводит пальцем по моему подбородку, мило улыбаясь.

– Они разгладили мои морщины?

Я провожу рукой по его растрепанным каштановым волосам.

– Вообще-то, я кое-что проверяла.

Он прижимается своим лбом к моему, проводя подушечкой большого пальца по щеке Блейк.

– И к какому выводу ты пришла, мамочка?

Положив голову ему на плечо, я смотрю на него снизу вверх.

– Что ты всё тот же удивительный человек, как ни смотри. Позвони Бо, но только потому, что тебе этого хочется, а не потому, что ты стремишься к отношениям, которые, по твоему мнению, у тебя должны быть.

Глубоко задумавшись, он кладет указательный палец на ладонь Блейк, и она обхватывает его своими крошечными пальчиками.

– Как ты думаешь, Скотт когда-нибудь простит меня или примет тот факт, что я влюблен в его дочь?

Восхитительная дрожь пробегает по каждому нервному окончанию. Я никогда не устану слышать эти слова.

– На этот вопрос ответить сложнее. Мой отец гордый человек, и он чувствует себя преданным.

– Я думал заглянуть к нему через несколько дней, чтобы узнать, не...

– Не надо, – быстро вмешиваюсь я, ненавидя то, что мне приходится разрушать его мыльный пузырь надежды. – Скотт Куинн, может, и твой давний друг, но я знаю своего отца почти так же хорошо, как его жену. Если он и будет двигаться дальше, то только тогда, когда будет к этому готов. И ни минутой раньше.

Шум разбивающихся волн заполняет несколько секунд тишины, пока несколько подростков пробегают мимо нас по пляжу.

– Мама будет ключом к отцу. Если кто-то и сможет привести его в чувство, то это будет женщина, которую он любит.

Эммет тихо хихикает, запечатлевая целомудренный поцелуй на моих губах.

– Звучит чертовски знакомо, – шепчет он, чтобы Блейк не услышал его ненормативную лексику. Не то чтобы она даже близка к тому, чтобы произнести своё первое слово.

Я игриво пожимаю плечами, без сомнения, выглядя нелепо в очках, слишком больших для моего лица.

– Что я могу сказать? Мы, девочки Куинн, обладаем такой властью.

Тяжелое дыхание Эммета обдувает мои щеки, когда он изучает меня дольше, чем обычно.

– При всём уважении, я не думаю, что твоя фамилия имеет какое-то отношение к моей одержимости, – ещё один поцелуй касается моих губ. – Потому что я уверен, что ты точно так же управляла бы мной, даже если бы на твоей спине была фамилия

Ричардс

.