В пределах досягаемости

ГЛАВА 39

БИЛЛИ

– Я сейчас даже смотреть на тебя не могу, Скотт.

Когда я сижу наверху лестницы, мне кажется, что мне снова десять лет, и я слушаю, как мои родители спорят из-за денег.

Когда я была ребёнком, мама и папа почти не ругались, но если это и происходило, почти всегда это было из-за счетов и того, как они собираются наскрести достаточно денег, чтобы прожить месяц.

Сегодняшний день ничем не отличается. Мама злится на папу за то, что он преувеличил стоимость своих акций, чтобы он мог спрятать деньги, которые взял у Эммета, чтобы помочь погасить мои студенческие кредиты и оплатить квартиру, из которой он твердо решил, что я немедленно съеду.

Я не могу поверить, что всё это время Эммет платил за всё.

И, честно говоря, я даже не знаю, что чувствую по этому поводу – кроме злости из-за того, что он не сказал мне сам.

После того, как я наконец сбежала из “Rise Up” и ничего не подозревающая мама подбросила меня домой, потребовалось около часа, чтобы прибыли грузовики, за которыми следовал папа с окровавленными костяшками пальцев и лицом, полным ярости.

Он настоял, чтобы я позволила грузчикам забрать мои вещи. Когда я отказалась, он взорвался и начал кричать, что Эммет фактически подарил нашей семье деньги, чтобы содержать меня и Блейк.

И вот я здесь сейчас, игнорирую звонки моего парня, потому что не знаю, что ему сказать, пока слушаю, как отец умоляет маму о прощении.

– У меня не было выбора, Фрейя! Или это, или заложить дом, и это ещё до моего несчастного случая на работе, – снова пытается объяснить папа.

Из кухни раздаётся громкий хлопок, и мама резко отвечает:

– А как же Шелби? Ты мог бы её продать! Или она настолько дорога тебе, что ты решил обмануть свою жену?

Тишина.

– Нет, – выпаливает мама. – Я не хочу твоих объятий прямо сейчас. Я чертовски зла. Кто дал тебе право принимать финансовые решения, не посоветовавшись со мной?

Мама говорит очень правильно, и папа это знает. Мне даже не нужно его видеть, чтобы представить его лицо – полное сожаления и боли. Папа боготворит землю, по которой ходит мама, хотя я никогда не слышала, чтобы кто-то из них был так огорчен, как сейчас.

Втягивая голову в плечи, я делаю глубокий вдох, молясь, чтобы Блейк ещё немного поспала и дала мне время собраться с мыслями.

Эммет всегда говорил, что когда правда всплывёт, начнётся война. Я только жалею, что он сразу не рассказал мне про деньги.

– Во всём виноват Эммет. Он фактически заплатил за доступ к нашей дочери.

Я отрицательно качаю головой. Папа всё неправильно понимает, если так думает о своём лучшем друге. Эммет дал эти деньги из лучших побуждений.

Мама прочищает горло.

– Я не думаю, что Марии можно просто так всё это простить. Билли сказала, что она поговорила с ней за завтраком, пока я стояла в очереди, сразу после того, как она решила рассказать только тебе о том, что увидела между Эмметом и Билли.

– Фрей...

– Нет, Скотт! – Вмешивается мама. – Ты должен был поговорить со мной, и Мария тоже. Она воспользовалась моим отсутствием, потому что знала, что ты выйдешь из себя и поедешь за Эмметом. Мария манипулировала всеми в своих целях, и я увидела в ней ту сторону, о существовании которой никогда не подозревала. Может быть, именно поэтому её брак распался. Потому что, если в прошлом она была такой же расчетливой, то я бы тоже не захотела оставаться с ней в браке.

Между ними снова воцаряется тишина, в конце концов нарушаемая звуком дверного звонка.

Мгновение спустя дверь кухни открывается, и папа ковыляет в коридор, не видя меня – лестница прямо за его спиной.

Я делаю глубокий вдох, уверенная, что хуже уже быть не может, кто бы ни стоял за дверью.

Разъяренный папа практически срывает дверь с петель, готовый захлопнуть её обратно, когда в поле зрения появляется знакомая рука и сверкающий Rolex.

– Мне нужно, чтобы ты выслушал меня, Скотт, – мягкий и спокойный голос Эммета накрывает меня волной эмоций, от которых слёзы подступают к глазам.

Я не вижу Эммета, и он не видит меня, но я отчетливо вижу папу, когда он указывает пальцем прямо на моего парня, с ядом в голосе и языке тела.

– Какую часть моего последнего предупреждения ты не понял? Держись подальше от моей семьи.

Одинокая слеза скатывается по моему подбородку, прежде чем упасть на ковер. Мне не следовало соглашаться оставаться здесь на ночь, а не в своей квартире. Нам с Эмметом нужно поговорить, и папа ни за что не подпустит его ко мне ближе чем на сто футов. В конце концов, он может командовать всеми, кто входит на его территорию.

– Скотт... – начинает говорить Эммет, но замолкает.

Папины пальцы сжимают дверь так, что костяшки пальцев белеют, и он готов захлопнуть ее прямо перед носом Эмметта.

– Если ты не уберешься с моей территории в течение следующих тридцати секунд, я попрошу Фрею вызвать полицию, чтобы они увезли тебя отсюда, – папа дает обещание, которое, я знаю, он сдержит.

– Тебе нужно уйти, Эммет, – повторяет мама, направляясь по коридору к двери.

Когда она обхватывает себя руками за талию, папа пытается обхватить её свободной рукой за плечи, но его попытки тут же пресекаются.

– Фрейя, я...

Мама поднимает руку, обрывая Эммета на полуслове.

– Я не готова с тобой разговаривать. Сегодняшний день стал откровением, и не из приятных. Я думала, что мы можем доверять тебе, но ты предал наше доверия, встречаясь с Билли за нашими спинами.

На секунду мне кажется, что Эммет ушел, пока он снова не заговорит.

– Я понимаю, почему вы оба так себя чувствуете, но мне нужно, чтобы вы знали: если бы всё пошло иначе, и если бы Мария не вмешалась, я бы сейчас сидел в вашей гостиной и говорил, что влюблен в вашу дочь.

Сердце колотится, я вскакиваю на ноги, мои движения привлекают внимание мамы, и она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Билли, я думала, ты укладываешь Блейк.

Папа не сводит глаз с Эммета, без сомнения, защищая свою семью.

– С такими криками? Я удивлена, что Блейк ещё не проснулась, – отвечаю я, спускаясь вниз.

– Билли, – рука Эмметта появляется в дверном проёме. – Билли, мне нужно с тобой поговорить.

В его голосе слышится мольба, которая разрывает мою душу надвое. Он думает, что потерял меня, но он должен знать, что я не из тех людей, которые бросают того, кого любят, даже если он мог бы справиться с ситуацией лучше.

– Дай мне поговорить с ним, – шепчу я папе, продолжая спускаться по лестнице.