В пределах досягаемости

Это именно то, что я подозревал, учитывая её возраст и относительно спокойную жизнь со Скоттом и Фрейей. Напротив, у меня было больше женщин, чем у большинства парней в моей команде. Хотя я был женат чертовски долго, сказать, что у меня все было хорошо до того, как я встретил Марию, было бы большим преуменьшением. На первом курсе я был самым крутым парнем.

– Тебе нравится трогать себя, Билли?

Её глаза снова встречаются с моими, уверенность наполняет её плечи.

– Да. Особенно когда я думаю о тебе.

Мои яйца сжимаются до боли.

Эта женщина собирается уничтожить меня.

Я указываю подбородком на изголовье кровати.

– Давай, покажи мне.

Она, не колеблясь, отодвигается, пока её спина не упирается в изголовье моей кровати, майка уже задралась до талии.

Всё, что ей нужно сделать, это раздвинуть колени, и я стану свидетелем лучшего шоу в своей жизни.

– Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделала дальше, Эммет.

Билли доказывает, что неопытность не обязательно означает некомпетентность, когда берет два пальца и засовывает их в рот.

Я умираю.

Мой голос звучит хрипло, когда я пытаюсь подобрать слова.

– Я хочу, чтобы ты раздвинула ноги и развела их как можно шире. Единственное, что я хочу увидеть этим утром, – это твою хорошенькую розовую пизду, которая плачет по мне.

Раздвигая ноги, она подтверждает то, что я уже знал – совершенство. Если не считать единственной полоски коротких волос, она любит оставаться гладкой.

– Когда ты вот так массируешь свой клитор, что ты думаешь о том, что я делаю с тобой? – спрашиваю я, наблюдая за тем, как она ласкает набухший бугорок пальцами.

Она раздвигается шире.

– Пожираешь меня.

Просунув руку за пояс шорт, я провожу ладонью по своему члену, и предэякулят стекает по стволу. Другой рукой я спускаю их на колени, позволяя Билли увидеть меня без запотевшей двери душа между нами.

Хотя она, возможно, и пытается это скрыть, я не упускаю из виду блеск её глаз или то, как расширяются зрачки.

Я снова глажу себя, запрокидывая голову к потолку.

– Как ты думаешь, мой член поместился бы внутри тебя? – это риторический вопрос, но я хочу услышать, как она согласится, что наши тела созданы друг для друга.

– Почему бы тебе не подойти сюда? – она похлопывает по матрасу одной рукой, просовывая два пальца внутрь себя. – Я могу обхватить его ладонью и проверить.

Маниакальный стон вырывается из моего горла.

– Не искушай меня, чёрт возьми, Билли.

Вытаскивая пальцы, она засовывает их обратно внутрь.

– Прижми их к своей передней стенке, как будто ты приглашаешь меня трахнуть тебя, – командую я, кулак скользит по моему члену. Ещё одно движение, и я кончу на постель.

Как чертовски хорошая девочка, Билли делает, как я просил, и в ответ приоткрывает рот.

Удовлетворение пронзает меня насквозь.

– Именно так я бы прикоснулся к тебе в первый раз. И как только я кончу, я буду ласкать языком твою пульсирующую киску.

От очередного сгибания её пальцев Билли распадается на части прямо у меня на глазах. Бедра сжимаются, грудь вздымается, моё имя мучительным шепотом срывается с её языка. Эхо того, как её имя сорвалось с моих губ в душе.

В последнюю секунду я сжимаю кончик своего члена ладонью, ловя струи горячего оргазма глубоким рычанием. Другая моя рука двигается быстрее, опустошая мои яйца от лучшего оргазма, который я когда-либо испытывал.

Билли наблюдает за происходящим, разинув рот. Это был величайший сексуальный опыт в моей жизни, и всё это без прикосновений друг к другу.

Я должен был бы испытывать удовольствие, даже облегчение от того, что добился своего освобождения, что сдерживаемые потребность и желание выплескиваются в мою руку.

Но облегчение не может быть сильнее того, что я испытываю, наблюдая, как Билли кружит по своей мокрой киске, а по её телу пробегают волны удовольствия.

Если вот что значит наблюдать, как дочь моего лучшего друга ласкает себя, думая о нас, то как, чёрт возьми, мне теперь удержаться и не прикасаться к ней?