В пределах досягаемости

ГЛАВА 25

ЭММЕТ

Когда я был ребенком, мы с братом строили в спальне крепости из подушек, а потом пытались разрушить творения друг друга.

Прошлой ночью я мог бы возвести между нами каменную стену, и всё равно моё тело нашло бы способ прижаться к Билли.

Примерно полчаса назад я проснулся именно в таком положении: уткнувшись лицом в её волосы, правой рукой обхватив её талию, прижимая её задницу к моему твердому члену. И пока я лежу здесь, ругая себя за очередную черту, которую только что пересек, я также знаю, что шансы отстраниться от неё столь же ничтожны, как и вероятность того, что я последую советам своих товарищей по команде.

Я зависим, и Билли Куинн – моя зависимость.

Словно прочитав мои мысли, Билли поворачивается в моих объятиях.

Сегодня утром я буду первым человеком, с которым она заговорит, первым, кого она увидит, когда откроет глаза и встретит новый день.

Она не первая женщина, с которой я просыпаюсь вот так, но она первая, кто вызывает во мне такие интимные мысли. Есть что-то волшебное в этом – знать, что, каким бы ни был следующий день, ты, по крайней мере, можешь поделиться своими первыми мыслями с самым дорогим для тебя человеком.

Я поднимаю руку и мягко провожу пальцами по её растрёпанным после сна волосам, поражаясь тому, как чьи-то волосы могут напоминать шёлк.

– Как твоя голова?

Она слегка морщится и проводит тыльной стороной ладони по виску.

– Бывало и лучше. Сколько я выпила?

– Три бокала вина, – усмехаюсь я. – Разве ты не помнишь?

Она утыкается лбом к моей груди.

– Мне казалось, больше. Кейт купила несколько бутылок вина и всё время подливала мне.

Я приподнимаю её подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

– Тебе понравилось знакомиться с девочками?

– Это было весело, – улыбка Билли появляется сама собой, словно она вспоминает, как болтала и смеялась. И точно так же, как она вытягивает из меня незнакомые чувства в первые минуты после пробуждения, в утреннем воздухе разливается редкая волна удовлетворения.

Её улыбка становится лукавой, и я опускаю руку к её рёбрам. Я знаю этот взгляд, тот, который всегда предвещает, что сейчас она начнёт меня поддразнивать.

– Если следующие слова, которые сорвутся с твоих губ, будут касаться моего возраста или морщинок вокруг моих глаз, я буду щекотать тебя до тех пор, пока весь воздух не выйдет из твоих легких.

Она не сдаётся, вскидывая бровь с дерзким вызовом.

– На самом деле я не это собиралась сказать. Но раз уж ты сам заговорил о возрасте…спрошу.

Я прищуриваюсь, глядя на неё, мои пальцы зависают над майкой, которую я дал ей прошлой ночью. Она может оставить её себе, мне всё равно; оно чертовски хорошо смотрится на ней, и, по крайней мере, она будет чувствовать частичку меня, когда будет ложиться спать одна. Я понятия не имею, надеты ли на ней трусики, хотя отчаянно хочу это выяснить.

– Продолжай.

Билли покровительственно кладет ладонь мне на щеку, и я замечаю, что она не снимала браслет, ложась спать. Интересно, снимает ли она его когда-нибудь. Надеюсь, что нет.

– Когда мы разговаривали в последний раз, ты сказал, что нам нужно соблюдать дистанцию, – она смотрит вниз, на то, как прижаты друг к другу наши тела. – Мне это не кажется большим расстоянием. Или твой старческий мозг забыл о нашем разговоре?

За миллисекунду она оказывается на спине, мои пальцы ласкают её ребра, пока она едва не перестает дышать, а лицо не краснеет от напряжения, вызванного восхитительным хихиканьем.

Когда Билли пытается отстраниться, я удерживаю её на месте, положив руку ей на бедро, и нависаю над ней, упираясь предплечьем рядом с её головой на подушке, поражаясь тому, как безупречно она выглядит подо мной. Этот момент даже лучше, чем в моих фантазиях.

Когда она устает, я уступаю и позволяю ей наполнить легкие кислородом.

Она тяжело дышит, но моя грудь вздымается по совершенно другим причинам. Если бы у нас когда–нибудь был шанс быть вместе, именно так я бы овладел ею в первый раз – я скользил внутри её тугой киски, мой член срывал тихие вздохи с её припухших губ после того, как я овладел её ртом своим.

Она протягивает руку и нежно проводит по моим растрепанным волосам. Нам обоим хочется сказать так много слов, и мне интересно, что она скажет дальше, когда наконец отдышится.

– Ты сказал, что всегда будешь честен со мной, Эммет. И прошлой ночью всё, что ты сказал в той комнате, было ложью.

Я не утруждаю себя отрицанием, слишком измучен, чтобы бороться с нашей реальностью.

Какое-то время я изучаю её лицо, любуясь россыпью веснушек, украшающих переносицу.

– Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой, мамочка?

Она отстраняется, обдумывая прозвище, которое я ей только что дал. Мне кажется, оно идеально подходит для Билли. Хотя она гораздо больше, чем просто мать, эта женщина полностью очаровала меня. Я ловлю каждое её слово и восхищаюсь её силой.

– Прикоснись ко мне, Эммет.

Впервые Билли сама просит меня зайти дальше, и, чёрт возьми, как же я этого хочу.

Я утыкаюсь лицом в изгиб её шеи. Было бы так легко приспустить шорты и освободить член.

Я провожу носом по её чувствительной плоти, губы задерживаются на мочке уха.

– Скажи мне, как ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе. Где ты хочешь мои пальцы и член.

Когда я просовываю колено между её бедер, клянусь, я чувствую жар.

У неё перехватывает дыханием, прежде чем она отвечает мне.

– Мне всё равно, где окажутся твои руки, главное, чтобы они заставляли меня кричать.

Мы не двигаемся, между нами возникает противостояние. Каждая частичка меня хочет овладеть этой женщиной; это то, о чём я не мог перестать думать уже несколько недель.

– Если я прикоснусь к тебе, пути назад не будет. Между нами всё изменится.