В пределах досягаемости

Когда она снимает с меня очки и кладет их на стойку позади себя, мне интересно, что она собирается делать дальше.

– Без очков твои глаза выглядят такими же неуверенными.

Я снова прижимаюсь к ней, переступая еще больше моральных границ, но не в силах сдержать порыв.

– Я выгляжу неуверенным рядом с тобой, Билли?

Тепло поднимается по её шее.

– Нет. Но Коллинз была права, когда сказала, что глаза мужчины никогда не лгут. Это то, на что мне следовало обратить больше внимания, когда я встречалась с Такером.

Простое упоминание имени этого ублюдка гасит огонь, пылающий между нами. Я чертовски зол из-за того, как он обращался с Билли и Блейк, но его существование также служит важным напоминанием о том, через что прошла эта девушка. Что пережило её тело за последние несколько недель с тех пор, как она родила дочь.

Возможно, она не готова к другому мужчине, и я должен взять себя в руки.

Какого хрена я делаю?

Я отпускаю её бедро, отступая, и сразу же ощущая потерю её теплого тела.

Билли смотрит на меня так, будто не хочет, чтобы я отстранялся. Даже если мы оба знаем, что это было разумно.

Единственный

вариант, который мы должны принять.

– Мария всё ещё любит тебя?

Я перевожу взгляд на неё.

– Что?

Билли забирается на стойку, поправляя несколько прядей волос, упавших ей на лицо, на её выступающих скулах всё ещё сохранился румянец.

Мои ноги кричат мне, чтобы я двинулся вперед и встал между её бедер.

– Её комментарий о кофеварке на мамином ужине в честь дня рождения и то, как она смотрела на тебя весь вечер... – она замолкает, покусывая кончик большого пальца правой руки. – Я думаю, у неё всё ещё есть чувства к тебе.

Я понимаю, почему Билли пришла к такому выводу, и это меня до чертиков расстраивает. Протягивая руку, я беру очки и снова надеваю их.

– Мария уже давно меня не любит.

Она склоняет голову набок, в её глазах появляется знакомое выражение вызова.

– Мне это так не показалось.

Я кладу ладони по обе стороны от её бедер и наклоняю голову, чтобы завладеть всем её вниманием. Возможно, мы не сможем делать то, что хотим, но я чертовски уверен, что не позволю Билли сбежать с мыслью, что примирение с моей бывшей женой возможно хотя бы немного.

– Мария не хочет меня, и я больше не хочу Марию. Разница в том, что она не хочет, чтобы я был с кем-то ещё. Можешь назвать это потребностью всё контролировать или безумной ревностью.

– Но...

– Но ничего, Билли, – прерываю я её, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, но по-доброму. – Правда в том, что мы с Марией уже давно то сходились, то расходились, даже если старались не выносить наши проблемы на публику. Безумные ссоры привели к многочисленным временным разлукам, и к тому времени, когда мы окончательно поставили точку, я уже несколько месяцев спал в гостевой комнате. Я хотел выйти из этого брака, потому что он стал токсичным, а она цеплялась за то, что было между нами в самом начале, когда мы были совсем другими людьми.

Я отчаянно хочу, чтобы она мне поверила, поэтому продолжаю говорить.

– Я больше не хочу Марию, – я обрываю себя, не договаривая то, что собирался добавить, заканчивая фразу уже про себя и надеясь, что она сумеет прочитать между строк.

Я хочу тебя. В своей постели. Обнимать тебя, пока солнечный свет не пробьется сквозь жалюзи.

– Ты хочешь вернуться к Такеру?

– Нет! – на её лице отражается отвращение.

Скользя рукой по стойке, я накрываю её ладонь своей.

Я не могу перестать прикасаться к этой девушке.

– А что, если бы он вернулся в твою жизнь? Что тогда?

Если бы я был просто другом, я бы задал ей этот вопрос из–за искреннего беспокойства, боясь, что она может вернуться к нему ради дочери, хотя полно хороших людей, которые занимаются совместным воспитанием без возобновления отношений. И хотя я всё ещё задаю ей этот вопрос по всем вышеперечисленным причинам, эгоистичная часть меня должна знать правду о её чувствах. Потому что одна только мысль о том, что Билли может лечь в постель с кем-то другим, а не со мной, доводит меня до такого состояния, что хочется облить бензином весь этот дом, поджечь его и смотреть, как он превращается в пепел.

Она на мгновение прикусывает губу, переводя взгляд в сторону моего коридора, без сомнения, думая о том, что будет лучше для Блейк.

Я даю ей время собраться с мыслями.

– То, что Такер вернётся и попытается всё исправить…этого не будет, – наконец говорит она то, что я точно не хотел услышать. Мне нужно было услышать то же самое категоричное «нет», которое она сказала мне всего несколько минут назад.

Во многом её колебание – доказательство того, насколько она предана как мать: она ставит Блейк выше себя. Тем не менее, я не могу удержаться от следующих нескольких слов, которые срываются с моих губ.

– Он недостаточно хорош для тебя.

Билли кивает, но я не до конца уверен, что она сама в это верит, и это, чёрт возьми, разрывает мне сердце. Может, я и не могу назвать её своей, но будь я проклят, если мужчина, которого она когда-нибудь выберет, не окажется для неё абсолютным совершенством. Ему придётся быть идеальным, и чтобы пройти через Скотта, и чтобы заслужить моё одобрение после того, как меня вывернет наизнанку от одной только мысли об этом.

Я не знаю, сколько времени проходит между нами, ужин не продвинулся дальше того момента, когда я ответил Скотту.

– Знаешь, что на самом деле отстойно? – спрашивает она, когда я направляюсь к холодильнику и достаю вино той же марки, что купил для неё в Италии.

Её глаза загораются.

– Дай мне!

Налив ей бокал, я передаю его и возвращаюсь на прежнее место за стойкой, наблюдая, как она потягивает вино, как какой-то чёртов неудачник, который не может отвести взгляд.

– Что отстойно?

Она делает ещё глоток и ставит стакан рядом с собой.

– Что мы не можем найти больше способов проводить время вместе так, чтобы это не выглядело подозрительно.

Я беру её бокал и отпиваю. Я редко пью, но не мог упустить шанс посмотреть, как она отреагирует на то, что я пью из того же бокала.

Её рот приоткрывается, и я кручу бокал вина в руке, ощущая чисто мужское удовлетворение.

– Ты всегда можешь прийти на одну из моих игр. Раньше ведь ходила со Скоттом.

Она обдумывает моё предложение.

– Речь о том, чтобы прийти одной или с отцом?

Одна. Я всегда хочу, чтобы ты была одна.