Страница 33 из 119
– Паранойя Марии и постоянные обвинения меня в неверности вбили огромный клин в и без того разваливающийся брак.
Упираясь локтями в колени, я сцепляю руки под подбородком и смотрю на неё.
На лице Билли нет ни намёка на удивление. Мария была мастером маскировки своей неуверенности, с легкой улыбкой отвечая на шквал пассивно-агрессивных комментариев, точно так же, как в тот вечер в баре.
– Эммет.
Когда Билли произносит моё имя, я задерживаю дыхание, в равной степени обеспокоенный и заинтригованный тем, что она скажет дальше.
– Билли, – отвечаю я, игриво толкая её коленом.
Она грызет большой палец, и по напряжению в её теле я понимаю, что в этот момент нет ничего игривого.
Сквозь звуки дикой природы и свист ветра я слышу, как сглатываю.
Билли делает то же самое, прежде чем тихо спросить:
– Мария когда-нибудь обвиняла тебя в том, что у нас с тобой что-то было?
Чёрт.
Пренебрежительный смех пытается вырваться из моего горла, но терпит неудачу под тяжестью реальности или, может быть, даже правды.
– Что у нас с тобой что-то было? – повторяю я. – Нет. Флиртовал с тобой на последнее Рождество перед твоим отъездом в Остин? Да.
Широко раскрытые глаза становятся ещё шире, когда она смотрит на меня в ответ, разинув рот.
– Правда?
Я киваю, потому что это всё, на что я способен.
Билли снова грызет свой большой палец, и, как долбаный идиот, я протягиваю руку и обхватываю её пальцы своей ладонью, отводя её руку ото рта.
Мне следовало бы отпустить её руку, но я не делаю этого, удерживая связь дольше, чем нужно.
Её мягкая ладонь идеально ложится в мою, напоминая мне о настоящей правде в последнем сообщении, которое я отправил Сойеру. Я ни за что не смогу сделать шаг к Билли Куинн. Было бы безопаснее вытащить чеку из ручной гранаты и прижимать её к груди, пока она не взорвется.
Но несмотря на все знаки опасности, образы девушки, чью руку я всё ещё держу, прокручиваются в моей голове – фантазии о том, как прекрасно она выглядела бы подо мной, о том, как я не остановился бы, пока та улыбка, которую я знаю и люблю, не стала бы постоянной чертой её лица, стирая следы боли, оставленные её дерьмовым бывшим.
Взгляд Билли опускается туда, где мы всё ещё держимся за руки, на деревянной скамейке между нами.
– Что-нибудь из того, что сказала Мария, было правдой?
– В каком смысле?
Её длинные волнистые волосы развеваются в воздухе, когда по парку проносится порыв ветра, принося аромат мускатного ореха.
– Ну, я знаю, что ты никогда не изменял, потому что ты не такой, – её слова звучат твёрдо, подчёркивая уверенность. – Если Мария думала, что ты ей изменяешь, значит, она действительно плохо тебя знала.
Я молчу, потому что знаю, что Билли ещё не закончила говорить.
Она смотрит на меня из-под темных ресниц.
– Я спрашиваю, права ли была Мария насчет нашего флирта?
Здравый смысл берет верх надо мной, заставляя меня отпустить её руку, и я сжимаю ладони, прежде чем начать возиться со своими гребаными очками. Ещё раз.
Ни одна часть этого разговора не кажется правильной.
Какого хрена я делаю?
– Какого ответа ты от меня хочешь, Билли?
Она краснеет, отводя от меня взгляд и сосредотачиваясь на виде прямо перед собой.
– Честного.
Я прочищаю горло, стараясь справиться с нарастающим напряжением между нами.
– Мария воспринимала нашу дружбу как нечто большее, и у неё была привычка относиться так к любой женщине, с которой я разговаривал или даже просто посмотрел. Ты и я, – я указывая на нас. – У нас всегда была эта связь, мы шутили и подкалывали друг друга. Моя бывшая жена позволила своей паранойе увидеть то, чего на самом деле не было.
По крайней мере
до этого момента для меня.
Я не могу сказать, выглядит ли она разочарованной или согласной, поскольку лицо Билли становится бесстрастным. Как сильно мне хочется снова взять её за руку и ощутить комфорт, который приносит её прикосновения. Кажется, что слова не нужны, когда я чувствую тепло её мягкой кожи.
Проходит ещё несколько минут тишины, а затем она приходит в себя, тряся головой, чтобы избавиться от мыслей, которые ей явно не нравятся.
– Ты можешь отвезти нас с Блейк домой?