В пределах досягаемости

Стон вырывается из её горла, и я расстегиваю пуговицу на её брюках, пальцами нащупывая промокшие стринги.

– Детка, – хвалю я, стягивая с неё джинсы, чтобы получить лучший доступ к тому, что я хочу. – То, что я хороший мальчик на публике, не означает, что у меня нет желания регулярно трахать свою девушку.

Наши губы встречаются, языки сплетаются в неистовом поцелуе, который готовился слишком долго.

То, что Билли сегодня здесь и я провожу время с людьми, которых обожаю, заставляет меня еще сильнее влюбиться в свою девушку.

– Останься у меня сегодня вечером, – прошу я, как нуждающийся мальчик, которым я и являюсь. Она качает головой.

– Мама забирает Блейк рано утром, перед своей сменой, и я не могу рисковать, не вернувшись домой вовремя.

При любых других обстоятельствах я бы предложил отвезти нас обоих обратно к Билли. Но мы оба знаем, что, если я останусь на ночь, то утром у меня будет неловкий недоразговор с женщиной, которая не может даже смотреть на меня.

Я не могу так поступить с Билли. У её родителей и так сейчас всё непросто.

Билли смотрит на меня так, словно может читать мои мысли и ненавидит мои мучения по поводу того, что делать дальше.

– Трахни меня, Эммет. Прямо здесь, прямо сейчас. Трахай меня, пока я не начну выкрикивать твоё имя.

После того, как я отпускаю её запястья, мой палец прижимается к её сомкнутым губам, а другой рукой я поглаживаю её клитор, прикрытый стрингами.

– Как бы мне ни нравилось слышать, что я делаю с тобой, мне действительно нужно, чтобы ты кончила на мой член в тишине, – я поворачиваю голову в сторону гостиной, приглушенные голоса и смех проникают сквозь стены. – Мы слышим их; они могут слышать нас.

Переплетая наши пальцы, я веду свою девочку к кровати с балдахином и укладываю её на пуховое одеяло, медленно раздевая догола.

Когда я включаю настольную лампу, зеленые глаза Билли становятся почти черными, когда она наблюдает, как я расстегиваю ремень, рубашку и стягиваю трусы, пока наша одежда не оказывается беспорядочной кучей вокруг кровати.

– Сколько у нас времени? – шепчет она, когда я опускаюсь перед ней на колени и обхватываю руками её бедра, чтобы подтащить к краю матраса.

Раздвинув ноги, она кладет ступни мне на плечи, тихие стоны удовольствия наполняют комнату, когда я просовываю один палец в её киску.

Попробовав её на вкус своим пальцем, я провожу кулаком другой руки от основания к кончику члена.

– Столько, сколько мы захотим. Они, вероятно, все равно поняли, что мы делаем.

Она приподнимается на локтях, наблюдая, как я пожираю её и ритмично двигаю рукой по члену.

– Но я думала, ты хотел, чтобы я вела себя тихо, чтобы они не услышали?

В девяноста процентах случаев Билли ведет себя далеко не по годам. Но время от времени её наивность проявляется, и я бы соврал, что мне это не нравится. Это чертовски мило.

Поднимая её на руки, я веду нас к стене, примыкающей к гостиной, прижимая её спиной к ней.

– Скрывать тот факт, что я трахаюсь с женщиной своей мечты, это не причина, по которой я просил тебя молчать, – подтверждаю я, скользя внутрь неё.

Она ахает мне в плечо, и я обнимаю её крошечное тельце одной рукой, освобождая ладонь, чтобы поиграть с её клитором, пока я глубоко вхожу в её киску.

– Твоё наслаждение предназначено только для моих ушей, Билли. Каждый стон, который я вырываю из тебя, принадлежит мне. Каждый раз, когда ты выкрикиваешь моё имя и умоляешь меня остановиться, потому что ты слишком чувствительна, чтобы продолжать, – это слова могу слышать только я.

Секунду спустя она кончает всем телом на мой член, приглушенная радость срывается с её губ.

Я даже не близок к тому, чтобы кончить в неё, потому что знаю, что в ту же секунду, как я это сделаю, наше время закончится. Я пока не готов отпустить её. Нежиться в объятиях Билли – моё любимое занятие.

– Ты стекаешь по мне, мамочка.

Она прижимается своим лбом к моему.

– Это потому, что я снова кончаю.

Я знаю это. Её тугая киска сжимает мой член мертвой хваткой, из-за чего мне трудно трахать её так, как я хочу.

– Ты такая чертовски красивая. Такая чертовски идеальная для меня.

Она опускает руку между нами, обхватывая ладонью мои яйца.

– Скажи мне, что я хорошая девочка.

Эта её кинк на похвалу погубит меня. Может быть, нас обоих.

Скользя пальцем от её клитора к заднице, я задерживаюсь над её тугой дырочкой.

– Мою хорошую девочку когда-нибудь трогали здесь?

Полные похоти зрачки смотрят на меня в ответ, прежде чем она шепчет:

– Нет.

Эта девушка – идеальное сочетание: в ней есть такая невинность, которая пробуждает во мне внутреннего альфу, а её дьявольская игривость постоянно держит меня в напряжении.

Покрывая поцелуями её подбородок, я переношу нас обратно на кровать.

– Скоро, детка. Когда мы не будем на общем ужине, и ты будешь в моём распоряжении всю ночь, – я заползаю на неё сверху, и мы трахаемся в миссионерской позе. – Я заявлю права на твою задницу и сделаю её полностью своей.

– Я бы хотела этого, – выдыхает она.

Откидываясь на пятки, я раздвигаю бедра и притягиваю её к себе.

– Я никогда тебя не отпущу. Даже когда другие люди говорят мне об этом или потому, что они осуждают нас, хотя на самом деле они не понимают, как сильно вы с Блейк освещаете мой чертов мир.

Приподнявшись, она снова опускается на мой член, беря то, что она хочет от моего тела, прежде чем нежное признание делает меня самым счастливым мужчиной на свете.

– Я люблю тебя, Эммет. Даже если здесь только ты, я и Блейк против всего остального мира. Я хочу, чтобы ты знал, что я здесь и люблю тебя.

Первые струи спермы вырываются из моего члена, наполняя мою девушку теплом.

Я дрожу, сотрясаясь под тяжестью последних слов Билли, когда раздается резкий стук в дверь спальни.

Билли извивается в моих объятиях, её смущенные стоны вырывают из моей груди глубокий смешок.

– Это Джек с новостями об ужине, – нерешительный, почти страдальческий британский голос доносится из коридора. – Ваш десерт теперь испорчен, и если то же самое относится и к моим простыням, то я больше никогда не переступлю порог этой спальни.