Зависть

Глава 52

49

Ева

Я убила своего брата.

Сводного брата

, напоминаю я себе, как будто от этого становится лучше.

Сцена повторяется снова и снова. Я наблюдаю сверху за своим телом, вижу его лицо, перекошенное от самодовольного гнева. Как будто это я снова подвела его, не понимая, насколько его жестокое обращение было благом.

Вот что решило все за меня. Джонатан не испытывал угрызений совести. Он гордился пытками, которым подверг меня, и злорадствовал по поводу того, что должно было произойти. Обо всех женщинах, которых похищали раньше.

Я не помню, как нажала на курок.

Он говорил, а я умирала внутри… И тут он замолчал.

Куски его черепа разлетелись в стороны, покрыв церковный подвал, и единственная красная капля вытекла из входного отверстия. Несколько мгновений не было ничего, кроме тишины. Клянусь, было несколько секунд, когда он осознал, что я сделала. Мимолетные удары сердца, когда в его мозгу все еще было достаточно кислорода и активности, чтобы он понял, что я убила его.

— Ева.

Нежность в голосе Сайласа возвращает меня из водоворота воспоминаний. В нем всегда была эта сила. Когда мы трахались, когда он признался в своих чувствах ко мне, в основе всего этого лежало чувство собственности, сила.

Но не сейчас. Прямо сейчас его темно-зеленые глаза смотрят на меня так, словно я готова убежать. Беспокойство, восхищение и что-то похожее на сожаление смешались воедино.

— Пойдем, Лисичка. Вода готова, — говорит Сайлас, протягивая руку. Он стоит прямо возле душа, обнаженный, и ждет, когда я присоединюсь к нему.

Сглатывая, я смотрю на свою пропитанную кровью одежду, пальцы сжимают край рубашки. Я стаскиваю ее. Повсюду красные пятна. Засохшие кусочки осыпаются с моих рук, спутывая волосы. Мне нужно снять это. Нужно, чтобы исчезли все следы Джонатана. Смыть с моего тела. И

боже

, мои джинсы прилипли. Его кровь затвердевает на ткани. И я в ловушке.

Задыхаюсь.

— Дыши, Ева, — командует Сайлас, хватаясь за молнию с обеих сторон и дергая. Ткань отделяется, освобождая мои ноги, и я вылезаю из нижнего белья, грудь вздымается, когда я начинаю вытирать застарелые пятна на своем теле.

Сайлас хватает меня за руки, перекидывая через плечо, прежде чем мои ногти впиваются в кожу. Внезапная перемена разрушает нарастающую панику, оставляя меня чувствовать себя более побежденной, чем когда-либо.

— Я могу помыться сама, — начинаю я, но Сайлас резко шлепает меня по заднице.

— Я не оставлю тебя одну, маленькая лисичка. Не оскорбляй меня своими просьбами.

Из стеклянной душевой кабины поднимается пар, аромат эвкалипта наполняет светлое пространство.

Главный дом отличается от студии Сайласа. Грандиознее в ошеломляющем смысле. Сначала мы отправились в студию, но после того, как поняли, насколько я потрясен и насколько отстранен, Сайлас решил, что это будет лучше, чем его маленькая уборная.

Часть меня все еще чувствует, что я парю вне своего тела. Даже когда мы вдвоем заходим в большой душ с двумя накладными изливами и скамейкой в центре, это похоже на сон.

Темпест и остальные находятся в доме у кампуса, ближе к центру города, ожидая новостей. Особняк в итальянском стиле полностью в нашем распоряжении. Спасибо, черт возьми, за это, потому что, кажется, я не могу держать себя в руках.

Сайлас убирает прядь влажных волос, перепачканных засохшей кровью, его рука обхватывает мою щеку, когда он нежно целует меня в лоб. Он отстраняется лишь на мгновение, возвращаясь с губкой, которая пахнет им самим. Он трет мою грудь, живот, ноги, затем отводит мои волосы в сторону и моет мне спину, нанося пену успокаивающими движениями. Сайлас не торопится, массируя мои напряженные плечи, расчесывая спутанные волосы, стирая тусклость дня каждым движением, пока моя кожа не становится розовой, а вода не становится чистой.

А я просто стою там, уставившись в пустоту. Пытаюсь найти способ соединить свой разум с моим телом.

Ноктис подтвердил, что они нашли “Логово Дьявола”, пока мы ехали на мотоциклах, но там было пусто. Сайлас ни на секунду не выказал беспокойства, пока остальные следят за пространством, ставя мои потребности на первое место, пока он с нетерпением ждет новостей. Но сейчас его спокойное поведение дает трещину.

Он смотрит вниз, ерзая, когда вокруг нас поднимается пар, и неуверенность в его глазах снова ломает меня.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — говорю я. Мне не нравится, как напрягаются плечи Сайласа, как будто он мне не верит. Я сокращаю расстояние между нами, утыкаясь в его грудь, вдыхая исходящий от него аромат специй и кожи. — Ты нужен мне, Сайлас. Мне нужно, чтобы ты помог мне забыть о том, что я сделала. Или, может быть, вспомнить, кто я. Я не уверена. Но я знаю, что ты нужен мне здесь. Со мной.

— Я здесь, детка. Я держу тебя. — Его руки обнимают меня, тепло его ладоней согревает каждый дюйм плоти, которого они касаются. — Ты молодец, Ева. — Он целует меня в макушку, прижимая к себе. — Он получил то, что заслужил.

— Я не жалею об этом, — говорю я, отстраняясь, пока не встречаю его пристальный взгляд. Пряди его темных волос упали вперед, его большое, покрытое татуировками тело покрыто бисеринками воды, но он непоколебимо встречает вызов в моих глазах.

— Убить Джонатана — я бы сделала это снова. Я знаю, что сделала бы, но все как-то ... не так. Как будто я здесь, но не совсем. Это мое тело, и я могу чувствовать тебя, но в то же время я как бы парю и отключаюсь.

Сайлас приподнимает мой подбородок, большим пальцем смахивая слезы с моих щек, словно улики, смытые душем. Его губы встречаются с моими, нежные и успокаивающие. Он был милым, в том смысле, на который я не думала, что он был способен быть.

Сайлас целует меня так, словно я его первый вдох в жизни, словно он переживает чудо, проводя своим языком по моему. Слишком быстро он отстраняется, запуская пальцы в мои волосы.

— Позволь мне вернуть тебя обратно.