Зависть

Глава 28

25

Ева

Мой брат выбирает именно этот момент, чтобы позвонить. Еще раз. Экран загорается, когда мой телефон вибрирует, привлекая ко мне восемь пар глаз, прежде чем я успеваю заставить его замолчать.

— Смотри, — говорит Темпест. Ее сандалии легко ступают по выложенному речным камнем патио, когда она присоединяется к ним в баре. Я следую за ним, восхищаясь огромным особняком, который выглядит так, будто его переместили с западного побережья Италии, и в то же время пытаясь выглядеть невозмутимой из-за непрекращающихся звонков Джонатана. По правде говоря, я начинаю немного нервничать.

— Такой уровень одержимости вреден для здоровья, — добавляет Темпест, протягивая руку через Эрика за бутылкой текилы. Глаза Сайласа находят мои, и я клянусь, что его зрачки расширяются, а челюсть сжимается. — Тебе действительно следует заблокировать его, Ева.

— Я... я не могу, — заикаясь, бормочу я, следуя за Домиником и Адрианом к бару.

Перед нами простирается горизонт Лос-Анджелеса, усеянный пальмами и сверкающими огнями раннего вечера. Небо все еще сохраняет оттенки фиолетового и розового, смягчая суровость города. Здесь красиво, как и во всей Южной Калифорнии, но я ловлю себя на том, что задаюсь вопросом, каково было бы путешествовать по миру, если бы у меня была такая возможность.

— Ты

можешь

, — настаивает Темпест. Она взбивает смесь алкоголя и льда, затем наливает мне свежую "маргариту" с сахаром по краю вместо соли. — Ноктис не имеет себе равных, когда дело доходит до технологии. Я уверена, что есть способ, которым он может это исправить.

— Он узнает, — отвечаю я, качая головой. — И от этого будет только хуже.

— Кто этот

он

, о котором ты говоришь? — Голос Сайласа звучит мягко, как шелк, и сочится ядом.

Я сглатываю под его изучающим взглядом, мое сердце бешено колотится. От одного его голоса я снова оказываюсь на утесе, мои бедра скользкие от потребности, которую он не удовлетворит. Тот, который преследует меня даже сейчас.

— Ее брат, — отвечает Темпест, не обращая внимания на румянец, заливающий мои щеки, и искру ярости, вспыхивающую в темно-зеленых глазах Сайласа. — Или сводный брат, верно?

— Да, но...

— Он звонил ей сегодня по меньшей мере дюжину раз, и все потому, что она пропустила один семейный обед.

— Темпест, — предупреждаю я, не желая впутывать Семерых, но уже слишком поздно. Ноктис поднимает голову, оценивая меня после того, как обменялся многозначительным взглядом с Сайласом. Я ненавижу то, как они могут вести целые разговоры одним взглядом.

— Я могу настроить номер для переадресации, — предлагает Ноктис, протягивая руку. — Это займет всего минуту.

— Превосходно. — Темпест сияет, допивая свою "маргариту" с добавлением лайма. — Твой жуткий брат не узнает, и ты не будешь подвергаться его постоянным преследованиям.

— Я не знаю, — говорю я, сглатывая из-за нервов, скручивающих мой желудок. Потому что, даже если Ноктис блокирует Джонатана без его ведома, у моего сводного брата есть способы заставить меня молчать — секреты и стыд, которые годами поддерживали мое самодовольство.

— Ты не обязана, — бормочет Темпест, ее брови разглаживаются. — Но тебе также позволено жить, Ева. Ты больше не одна.

Осмеливаясь оглянуться, я с удивлением обнаруживаю, что каждый из Семерых смотрит на меня в ответ, молча выражая свое согласие. Что-то сжимается в моей груди, а на глаза наворачиваются слезы. Я проглатываю их прежде, чем они успевают упасть, но цепляюсь за это чуждое чувство сопричастности.

В течение девятнадцати лет моя семья пыталась стереть все, чем я являюсь, отсекая части меня, пока я не стала соответствовать тому образу, который они хотели. Но здесь, в окружении группы людей, которых я знаю едва ли больше нескольких недель, и все они совершали предосудительные поступки, я чувствую, что меня видят, слышат и ценят.

Разблокировав свой телефон, я вкладываю его в протянутую руку Ноктиса. У меня пересыхает во рту, когда я смотрю, как он молча кивает Сайласу, прежде чем исчезнуть внутри. Остальные возвращаются к непринужденной беседе. Все, кроме Сайласа, чей пристальный взгляд обжигает мне спину. Бэйн — итальянец с татуировкой оранжевого адского пса на внутренней стороне запястья — звонит, приглашая — «нескольких друзей» присоединиться к нам.

— Я не уверена, что домашняя вечеринка — хорошая идея, — протестует Темпест, и я ненавижу то, как ее обеспокоенный взгляд скользит по мне. — Может быть, нам лучше пойти куда-нибудь вместо этого.

— Согласен, — грохочет Сайлас.

Запах кожи и специй витает у меня за спиной, а по затылку пробегают электрические разряды. Находиться так близко к нему опьяняет. Сайлас — змея в траве, мрачный голос, шепчущий мне на ухо, чтобы я поддалась своим порочным фантазиям. И так же, как моя тезка, я недостаточно сильна, чтобы устоять перед искушением.

— Беспокоишься, что увидишь, как другие женщины будут вешаться на меня, и в конце концов будешь вынуждена признать, что ревнуешь? — Спрашивает Эрик, обнимая Темпест и игнорируя Сайласа.

— В твоих мечтах. — Темпест закатывает глаза и отталкивает его. — Не все хотят эксгибиционизма или вуайеризма, ты, дикое животное.

— Раньше ты никогда не возражала, — поддразнивает Эрик, его улыбка тает только после того, как Темпест шепчет что-то слишком мягкое, чтобы я могла расслышать. Он переводит взгляд на меня, и я заставляю себя улыбнуться чуть ярче.

— Меня это устраивает, — говорю я с напускной бравадой, пытаясь вспомнить, о чем они говорят. Я почти уверена, что это секс на публике, а это не то, частью чего я бы хотела быть. По крайней мере, я так не думаю, но это место огромное, и Темпест уже показала мне гостевые апартаменты, которые мы будем использовать сегодня вечером. Если что-то выйдет из-под контроля, я лягу спать пораньше и буду наслаждаться удобной кроватью с шелковыми простынями.

— Нет, ты не в порядке, — возражает Сайлас, проводя пальцами по моему позвоночнику, пока его рука не оказывается чуть выше моей задницы. Он едва прикасается ко мне, но я чувствую его обладание, как будто на мне клеймо.

— Они уже приглашены. — Бэйн ухмыляется, оранжевый адский пес выгибается на его предплечье.

— Тогда не приглашай их, — рычит Сайлас сквозь стиснутые зубы. Его плечи напрягаются, нежные прикосновения к моей пояснице затихают, когда он пристально смотрит на своего брата.