Зависть

Он делает выпад, замахиваясь на мои ребра. Я позволяю удару достичь цели, смеясь сквозь боль, когда я на пределе, живя ради следующего выброса адреналина. Слишком быстро я валю его на землю у своих ног. Из пореза над глазом сочится кровь. От удара в висок у него, наверное, звенит в голове, но я позаботился о том, чтобы сохранить его рот нетронутым — ради нее.

— Как долго ты работаешь на трассе для Шейна?

Марк плюет мне на ботинки. Мой кулак врезается ему в челюсть, прежде чем я успеваю подумать.

Хрустят

кости, когда кожа на его щеке лопается. Вот и все, что нужно для поддержания красоты его лица.

— Это было грубо, — говорю я, вытирая кровь о его рубашку. — Давай попробуем еще раз, ладно? Я бы не хотел убивать тебя до того, как у тебя будет возможность вымолить у нее прощение.

Тяжело дыша, Марк смотрит на Еву, сидящую перед моим мотоциклом, прежде чем сердито посмотреть на меня.

— Ты отпустишь меня, если я сделаю что? Извинюсь?

— Когда будет следующая партия? — спрашиваю я, игнорируя его идиотский вопрос. Конечно, я его не отпущу. Его свидетельство о смерти было подписано в тот момент, когда он прикоснулся к Еве.

— Не раньше, чем через две недели, — говорит он, кивая головой в ее сторону. — Я не знал, что она твоя. У тебя все получится, если ты хочешь что-то продать.

Мои кулаки сжимаются, но я сдерживаю ярость.

Еще немного.

— Где?

— Лос-Анджелес, — отвечает он. — По крайней мере, я так слышал. Я еще не выходил на связь.

Теперь, когда он думает, что я просто назойливый клиент, напряжение в его плечах спадает. Я чертовски ненавижу, что он думает, что мы одинаковые.

— Меня послали из Вегаса расследовать пропажу грузов, но предположительно Шейн вышел из игры. Уступил территорию кому-то другому.

— Кому?

— Некто по имени Джон. Я его еще не видел и ничего о нем не слышал.

— Ждешь Шейна?

— Я свяжусь с тобой, как только смогу. — Он кивает, бросая взгляд через мое плечо. — На твоем месте я бы сначала ее трахнул.

Я перевожу его взгляд на Еву, наклоняя голову, как будто обдумываю это. Заманиваю муху в паутину.

— Ты так думаешь?

— О чем это он? — спрашивает Ева грубым голосом.

— Если бы эта маленькая сучка просто приняла член, она была бы моей, — задумчиво говорит Марк, откашливаясь мгновение спустя, когда я не отвечаю. — Я бы поделился ею с тобой. И с остальными. Джеймсон сказал мне держаться подальше, но мы могли бы все это время работать вместе.

Смешок застревает у Марка в горле, глаза расширяются, когда он видит пистолет в моей руке. Я поворачиваюсь к Еве.

— Ты видишь? — тихо спрашиваю я. — Ты понимаешь, какую ошибку совершила, Ева? Играть со мной — это одно, но использовать этого жалкого ублюдка, чтобы разжечь мою ревность...

— Прости, — выдыхает Ева, тяжело дыша.

Я обхожу Марка, выбивая его колени. Он падает в грязь, когда я подношу ствол к его голове и поднимаю взгляд на мою маленькую лисичку.

— Не лги мне. Я видел твое лицо. Свободу в твоих глазах. Тебе нравилось заставлять меня ревновать.

В ее глазах блестят слезы, но она этого не отрицает.

— Это заставляло тебя чувствовать себя живой? — шепчу я. — Смотреть, как я схожу с ума, пока ты использовала его?

— Да, — признается она, и я ухмыляюсь.

— Она сама напросилась, — выплевывает Марк. Он пытается подняться, но я толкаю его обратно, разбрызгивая грязь, когда он встает на четвереньки. — Ты слышал ее. Я не виноват, что хочу попробовать эту киску.

— Ты этого хочешь? — спрашиваю я ее, вспоминая, какой влажной она была. — Трахнуть его, пока я смотрю?

Ева качает головой, но я замечаю, как румянец ползет вверх по ее шее, замечаю, как сжимаются ее бедра — она расслабляется. Закусив губу, она оглядывается по сторонам в поисках выхода.

— А-а, — говорю я, погрозив пальцем, пока мой член пульсирует. — Бегство только продлит твое наказание, Ева. И в этом нет смысла. Мы оба знаем, что под невинной внешностью, в виде заплетенных волос и длинных юбок, ты не более чем грязная маленькая шлюшка.

Она всхлипывает, этот жаждущий звук сводит меня с ума. А затем она снова прикусывает губу, в то время как ее грудь вздымается. Я хочу засунуть в нее свой член. Шлепать ее, пока ее кожа не окрасится в розовый цвет. Кусать ее гребаные губы до крови, а потом дочиста зализать ее раны.

— Ты готова сдаться, маленькая лисичка? Быть хорошей девочкой, какой я тебя вижу?

— Да, — выдыхает она с остекленевшими глазами.

— Иди к мотоциклу, Ева, — говорю я, зная, что ей нужна команда. Она должна поверить, что это вне ее контроля, чтобы ей не пришлось признаваться, что она такая же облажавшаяся, как и я. — Прислонись к сиденью и сними нижнее белье.

— Нет, — говорит она с дрожащим вздохом. — В клубе было по-другому, но он не хочет этого.

— Думал ли старина Марк о том, чего ты хотела, когда пытался навязать тебе этот напиток с добавлением наркотиков? — Я крепче сжимаю пистолет, палец сжимается на спусковом крючке.

Ее глаза расширяются, когда она опускается туда, где он сидит на земле.

— Не смотри на него, — рычу я. — Посмотри на меня. Делай, как я говорю, или я убью его прямо сейчас.

Ева выдерживает мой взгляд, ее грудь резко вздымается в вызове. Но я не колеблюсь. Помедлив, она рычит проклятие и топает к моему байку, откидываясь задницей на сиденье и поворачиваясь ко мне лицом.

— Хорошая девочка. Теперь раздвинь ноги и покажи мне, что принадлежит мне.