Зависть

Глава 19

16

САЙЛАС

Вкус Евы подобен спасению. Как солнечный луч в море бесконечной тьмы. Мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не упасть на колени и не наброситься на нее прямо сейчас, но у меня есть дело, о котором нужно позаботиться.

Тихий вскрик Евы доносится из-под ее шлема, отдается звоном в моем, когда я сворачиваю с главного шоссе на узкую дорогу, идущую параллельно пляжу. Мое крупное тело удерживает ее, я не доверяю ей держаться, пока мы вьезжаем по склону горы в бешеном темпе. Особенно если бы она знала, зачем мы здесь.

Заросли юкки и подлесок, залитые лунным светом, размываются вокруг нас, когда мы поднимаемся по грунтовой тропинке. Государственный парк уединен. Здесь нет ни огней, ни патрулей на тропах ночью, что делает это место идеальным для получения ответов. Ответы, на поиски которых я потратил годы.

Вдалеке грохочут океанские волны, когда я глушу двигатель и толкаю подножку на место.

— Что мы здесь делаем? — спрашивает Ева, снимая шлем. Она замечает двух мужчин, прислонившихся к капоту машины в нескольких шагах перед нами, и на ее хорошеньких губках появляется морщинка. Я делаю то же самое, заменяя шлем сшитой маской.

Я даю себе минуту, чтобы оценить, как чертовски великолепно она выглядит. Ее юбка задралась, обнажая бедра, раздвинутые вокруг моего мотоцикла, и на ней кожаная куртка, которую я сшил для нее на заказ. Сзади вышита изумрудная змея, обозначающая ее как мою. Ева не поймет, что это значит, но мои братья поймут. И мне, блядь, все равно.

— Ты не узнаешь того, что слева, Лисичка? — спрашиваю я, когда Марк хмыкает. Воспоминания о ее теле, волочащемся за ним, заставляют мою кровь закипать, сгорая от зависти. Она сбрасывает ногу с моего мотоцикла, и я ловлю ее, прежде чем она делает следующий шаг. Мои руки в перчатках прижимаются к мягким изгибам ее живота, убеждаясь, что она чувствует, насколько я тверд. — Всего несколько часов назад она терлась о него своей задницей.

Слышна заминка в ее дыхании, и я, не утруждая себя подавлением злобного смешка, наклоняюсь вперед, моя маска царапает ее щеку.

— Оставайся на месте, — бормочу я, наслаждаясь тем, как бьется пульс Евы. — Делай, как тебе сказано, и я подумаю о смягчении твоего наказания.

— Н-наказания? — заикается она, когда я обхожу ее и направляюсь к нашим гостям. Как бы мне ни хотелось впитать в себя страх, исходящий от моей маленькой лисички, следующая часть требует концентрации.

— Кто бы ты ни был, тебе лучше убраться отсюда к чертовой матери, — говорит мужчина рядом с Марком, вздергивая подбородок и держа руку в кармане. — У нас здесь есть дело, которое вас не касается.

— О, но нас это касается. — Я ухмыляюсь, слегка наклоняя голову, пока прислушиваюсь. Темноту позади них прорезает свист.

— Что за черт, — бормочет Марк, отползая назад, в то время как его напарник вытаскивает пистолет и направляет его на деревья.

Маврос и Ноктис появляются из густых зарослей, одетые в черное. Их маски надежно закреплены — красные и светло-голубые швы пересекают их глаза и рты, искривленные в гротескных улыбках.

— Чисто, — говорит Маврос, не обращая внимания на направленное на него оружие. Красный медведь, вышитый на его куртке, шевелится, когда он хрустит костяшками пальцев.

— Только двое, — подтверждает Ноктис, пожимая плечами. Вместо медведя на его куртке изображен жутковатого вида ленивец, вышитый светло-голубым, почти бирюзовым. — Оказывается, Марк и Эндрю думали, что смогут справиться с южным регионом без подкрепления.

— Так точно, ублюдки, — рычит Эндрю, направляя пистолет между нами троими. — Я сам разбираюсь со своим дерьмом...

Маврос, может, и большой, но он быстрый. Выстрел рассекает воздух, и красное окрашивает белый хлопок за мгновение до того, как Эндрю падает на землю.

— Черт, — выругался Марк, прижимая руку к груди своего друга. Но Маврос не промахивается. Неважно, что сделает Марк. Эндрю уже труп.

Я поднимаю бровь в сторону Ноктиса и киваю один раз. Он делает шаг вперед, обезоруживая Марка и обыскивая Эндрю, забирая оружие.

— Ты взял его телефон? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от Марка, но болезненно осознавая, что за моей спиной повисла тишина.

Ева не кричит. Мы только что убили человека, и нет ничего, кроме сгущающейся тишины. И, возможно, это делает меня трусом, но я не оборачиваюсь, чтобы проверить, как она. Вот кто я. Кем я был вынужден стать. Если она этого не понимает...

— Да, — подтверждает Ноктис. — Я также забрал его бумажник. У нас наготове бригада уборщиков, которые уже знают, что обоим потребуется стоматологическая помощь.

Я киваю. Тела не будут обнаружены. Искать будет нечего, но я все равно предпочитаю принять меры предосторожности.

Именно Ноктис первым предложил удалять зубы мужчинам, вставшим у нас на пути. Сейчас это стало стандартной практикой. Никаких незакрепленных концов и всего такого.

— Позвони, когда все будет готово, — говорит Ноктис, прежде чем они с Мавросом исчезают на безымянной тропинке. Я жду, пока их мотоциклы оживут и исчезнут вдали, прежде чем снова поворачиваюсь к Еве.

— Что происходит? — спрашивает она дрожащим голосом, глядя на растущую красную лужу вокруг Эндрю. Она бледна и дрожит, но поднимает подбородок, переводя взгляд с хмурого лица Марка на мое. — Это из-за меня? Я не думала о нем, когда мы танцевали.

— Мы? — рычу я.

Ева сглатывает, ее голос срывается на шепот.

— Это был ты, Сайлас. Я думала только о тебе.

— Я знаю, Лисичка, — бормочу я, обхватывая ее лицо ладонями. Она поворачивается к моей ладони, наклоняясь навстречу прикосновению, и мое глупое сердце бьется о ребра. — Но это намного серьезнее, чем ты думаешь.

Я поворачиваюсь, под ботинками хрустит гравий, когда я направляюсь к Марку. Он стоит, его тело напряжено и покрыто кровью.

— Ты выглядишь готовым сбежать. — Он выпрямляет спину, сжимая челюсти. — Возможно, я позволю тебе ... Если ты расскажешь мне все, что знаешь о южном округе.

Марк держит рот на замке.

— Тсс, тсс. — Я ухмыляюсь, расхаживая взад-вперед, заложив руки за спину, стараясь не вляпаться в грязь, который оставил после себя Эндрю. Мой нос морщится, когда я смотрю вниз, отмечая, как пятна на его штанах смешиваются с кровью, скопившейся под его трупом. Люди действительно отвратительны.

— Гордыня станет твоим падением. Этот конкретный грех никогда не был для меня проблемой, но знаешь, что стало?

Ноздри Марка раздуваются. Но я вижу страх в его глазах, замечаю капли пота, выступившие на лбу.