Страница 34 из 102
Глава 18
15
Ева
Темпест прощается со мной на ночь, указывая на Доминика на случай, если мне понадобится помощь. Я улыбаюсь и машу рукой, делая вид, что не знаю, что Сайлас наблюдает.
Все так хреново. Я думала, колледж станет моим спасением. Мой шанс выбраться из ада, который мой отец спланировал для меня. Это была моя первая ошибка: я поверила, что моя жизнь когда-нибудь может быть только моей. Меня не воспитывали для того, чтобы иметь свое мнение или эмоции или делать
что
-
то
еще, кроме как держать рот на замке, пока меня не передадут мужу. Тогда я буду принадлежать ему. По-сути, не более чем смена хозяина.
Что еще хуже, так это то, что я искренне думала, что моя мать согласна с тем, что я заслуживаю самостоятельности в своей собственной жизни. Но то, что она сделала — притворилась, что дала мне условно-досрочное освобождение, только чтобы я могла понять, что решетки всегда были на месте, — для меня, это хуже, чем просто оставаться взаперти. Потому что я представляла, что моя жизнь может быть моей. И все для того, чтобы они это разрушили.
Шутка надо мной.
Какой смысл следовать правилам, когда все, что я за это получаю, — это лишь приближение моего приговора? Поэтому я запрокидываю голову назад, покачиваясь в такт пульсирующей музыке клуба, чувствуя себя более живой, чем есть на самом деле. Подушечки пальцев скользят по обнаженным бедрам, задирая края черной юбки, пока я смотрю в пару зеленых глаз.
Я знаю, что делаю что-то не так, но никак не могу остановиться. Я обнимаю Марка, но я представляю себе грубые мозоли на пальцах Сайласа, пятнышки краски в его волосах. То, как он прикасался ко мне. Татуировки на его костяшках пальцев — те самые, что коснулись моей вагины в ночном клубе, где их мог увидеть кто угодно. И я не хотела, чтобы он останавливался.
Марк уходит, но я продолжаю танцевать для Сайласа, представляя его руки на себе, наслаждаясь тем, как его глаза вспыхивают злой ревностью.
Ты бы хотела, чтобы я все контролировал, маленькая лисичка?
Его голос грохочет в моей голове, пока мои руки скользят вверх по телу, обхватывая груди. Я потеряла след Сайласа в толпе, но все еще чувствую на себе его взгляд, даже когда Марк возвращается с очередным напитком, с маленьким розовым зонтиком.
— Ты, должно быть, хочешь пить, — говорит Марк, протягивая мне бокал с тем, что он, без сомнения, считает очаровательной улыбкой.
— Вообще-то, я в порядке, — отвечаю я, делая шаг в сторону. Уголки его губ напрягаются, и тяжесть у меня внутри усиливается. — Тем не менее, спасибо тебе.
— Я настаиваю, — настаивает он, снова протягивая напиток. — Я уже потратил деньги, и я знаю, что ты не из тех девушек, которые грубо игнорируют подарок.
— О, — бормочу я, поднимая руку, чтобы принять коктейль, хотя и не хочу. Он смотрит на меня, ожидая, когда я выпью. Тревожные звоночки звенят у меня в голове, когда я поднимаю стакан, но телефон Марка звонит прежде, чем жидкость касается моих губ.
Один взгляд на экран заставляет его пробормотать извинение и умчаться прочь. Кольцо на моей груди ослабевает, когда он уходит, напиток я все еще сжимаю в руках, как бомбу, которая вот-вот взорвется. Ища ближайший столик, я понимаю, что стою на краю зала, по большей части скрытая тенью. Марк, должно быть, отводил нас в сторону, а я не заметила.
— Ублюдок, — выдыхаю я, ставя бокал на стол.
И тут я чувствую
его
, интуиция подсказывает мне, что Сайлас рядом. Дрожь пробегает по моей спине, давнее ощущение какого-то давно утраченного инстинкта самосохранения, которым когда-то обладали люди, велит мне бежать. Мое сердце бешено колотится, страх прогоняет последние туманные эффекты алкоголя, пока я ищу в толпе корчащихся тел своего охотника.
Его пальцы сжимают мое горло, заглушая крик, застрявший в моих легких, прижимая мою спину вплотную к его груди, прежде чем я понимаю, что происходит.
— Ты повеселилась сегодня вечером, Ева. — Губы Сайласа касаются моего уха, тепло его дыхания оставляет электрические разряды на моей коже. — Теперь моя очередь.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Его пальцы слегка сжимаются, когда я сглатываю. Мое дыхание сбивается, когда он удерживает меня на месте, а другой рукой проводит по моему бедру. Подушечками пальцев он рисует узоры на обнаженной коже над моим коленом, прежде чем смять ткань моей юбки и задрать ее.
Я ахаю, когда его твердый член прижимается к моей заднице. Сотни людей танцуют и пьют всего в нескольких футах от нас, и единственное, что нас разделяет, — это мягкая ткань моего нижнего белья.
— Марк вернется...
Пальцы Сайласа откидывают мою голову назад, обрывая мои слова, когда его нос касается моей шеи сбоку.
— Не произноси имени другого мужчины, когда я прикасаюсь к тебе. — Его рука скользит по внутренней стороне моего бедра, удерживая меня там, в то время как я чувствую от него угрозу. Зубы скользят по моей ключице, облизывая трепещущий пульс, прежде чем его пальцы поднимаются на дюйм выше. — Тебя заводило, что я наблюдал за тобой, маленькая лисичка?
У меня вырывается тихий всхлип, когда он просовывает палец под тонкий хлопок.
— Эта нуждающаяся маленькая киска жаждет меня, а я едва прикоснулся к тебе. Представь, какой ты будешь влажной — как красиво ты будешь кричать, — когда я погружу свой член в тебя.
Мои бедра сжимаются вокруг него, пока он играет с моей вагиной. Я должна быть в ужасе, но мне нравится, как он командует моим телом, как непристойно он говорит, как будто я уже принадлежу ему. И, возможно, это именно то, чего я хочу.
Отбросив последние запреты, я выгибаю спину, покачивая задницей в такт музыке, пока тру клитор о его ладонь. Шипение, которое вырывается у него, явно от возбуждения, и я не могу скрыть ухмылку, мелькающую на моих губах.
Мир вращается, когда Сайлас поворачивает меня, прижимая к стене. Его рука обхватывает мою киску, его рука сгребает вои волосы на затылке в кулак, дергая достаточно сильно, чтобы заставить меня вздрогнуть, когда он наклоняет мою голову к своей.
— Эта киска принадлежит мне, — рычит Сайлас, проводя пальцем по моим складочкам, заставляя меня посмотреть в его изумрудные глаза. Клянусь, я ощущаю вспышку уязвимости — он выглядит почти испуганным, — но затем палец Сайласа вдавливается в меня.
Я задыхаюсь от этого вторжения, звук поглощается его ртом, когда он врезается в мой. Поцелуй в переулке был украденным и поспешным, но это — это наказание. Заявляя о себе так, что у меня дрожат ноги и восхитительный жар разливается внизу живота.