Зависть

— Законное свидетельство о браке было задокументировано и подписано. Вы указаны в качестве свидетельницы, — говорит Морган, похоже, наслаждаясь тем, как маме приходится прикусить язык, прежде чем она поворачивается ко мне. — Если вы подпишетесь в этой строке, наследство будет вашим. Ваш законный брак с мистером Барнсом уже подписан судьей и необходимыми свидетелями. И впоследствии прекратился из-за его смерти.

Я смотрю на Сайласа, вижу, как сжимаются его кулаки, и понимаю, что мысль о том, что я связана с другим, — это пытка.

— Подпиши это, Лисичка. — Он вздыхает. — Как сказал Морган, мистер Барнс

мертв

.

От особого ударения на последнем слове мои губы кривятся. Я нацарапываю свое имя на пунктирной линии, понимая, что смогу закончить учебный год без помощи декана Уайтхауз. Или Сайласа. Кто знает, может быть, мы даже сможем перевестись в колледж моей мечты в Италии, как только Морана и Серена устроятся.

Они справляются, как могут. Серена чувствует себя в безопасности с Мораной, но Тэмпест и я привязываемся к ней. Она подумывает о школе и карьере и недавно нашла психотерапевта, с которым чувствует себя комфортно.

Точно так же Морана постепенно раскрывается, делясь редкими проблесками своего прошлого, когда чувствует себя к этому готовой. Травма каждого человека индивидуальна, и хотя я не ожидаю, что Морана расскажет нам все, я не могу избавиться от ощущения, что она что-то скрывает. Это проявляется в том, как я ловлю ее взгляд на горизонте на рассвете, когда она смотрит на пустыню, словно предвидя, что кто-то придет за ней. Как будто

желает

, чтобы ее нашли. Как будто у нее есть секрет, который она скрывает даже от Серены.

Время покажет. Разве не так говорят? Нет смысла убегать от прошлого, которое уже произошло, или мчаться к будущему, которому еще только предстоит развернуться. Жизнь происходит прямо сейчас — повсюду вокруг нас.

Я отложила ручку, с облегчением обнаружив, что во взгляде Сайласа светится только любовь.

— Это все?

— Еще кое-что, — говорит Морган. Даже мама перестает ругаться достаточно долго, чтобы посмотреть, как Морган достает вторую, такую же толстую пачку. — Джонатан умер, не оставив завещания, что означает, что все его имущество переходит к его ближайшим родственникам.

— Я, — заявляет мама, ее улыбка теплая, как ледяной осколок.

— Вообще-то, нет. — Морган торжествующе улыбается. — Поскольку вы не являетесь его биологической матерью, согласно закону штата о наследовании, статус Евы как сводной сестры дает ей право на его наследство. Подпишите здесь, пожалуйста.

Мама открывает рот, без сомнения, готовая рассказать всему миру, что я не родственница Джонатану, но декан Уайтхауз останавливает ее. В связи с расследованием и тем, что почти все прихожане церкви оказались в тюрьме, матери приходилось быть осторожной с тем, в чем она признается. Желание скрыть интрижку — достаточная мотивация, но если она испытает меня этим, я расскажу всему миру, как она поддерживала Роя. Как она предложила продать собственную дочь.

Я не моргаю, выдерживаю ее взгляд и жду, что она сделает. Она с усилием сглатывает и отворачивается.

Смеясь, я так быстро, как только могу, нацарапываю внизу свое имя. Мы с Сайласом встаем, берем копии документов, прежде чем выбегаем из комнаты.

— Я скоро свяжусь с вами, чтобы помочь с распределением средств, — кричит Морган, маша на прощание рукой и направляясь к лифту.

— Черт возьми, детка. — Сайлас посмеивается, когда мы выходим из больницы. Легкие облака лениво плывут по голубому небу, пальмы покачиваются на прохладном ветерке. Воздух пропитан привкусом соли, вдалеке доносится нежный крик чаек. — Похоже, ты приглашаешь меня на ланч. Куда нам пойти?

Куда угодно

, думаю я, и улыбка расплывается на моем лице. Мы можем поехать куда угодно. Делать что угодно. Италия не обязательно должна оставаться мечтой. Сайлас, посвятивший себя своему искусству, и я, свободно занимающаяся на досуге, ставшая профессором, чтобы мне никогда не приходилось прекращать учиться. Мы можем все это.

Переплетая свои пальцы с его, я приподнимаюсь на цыпочки, захватывая его губы в сокрушительном поцелуе. Сайлас стонет, запуская пальцы в мои волосы, дергая достаточно сильно, чтобы мои бедра сжались в предвкушении.

— Черт, Ева, — выдыхает Сайлас, его член подергивается, когда я прижимаюсь к нему всем телом.

— Что ты скажешь насчет того, чтобы поесть в ресторане?

Его ладони скользят вниз по моей спине, касаясь изгибов моей задницы, когда он облизывает губы, одно это зрелище посылает импульс тепла меж моих бедер. Я прикусываю губу, страстно желая ощутить его руки на своем теле, его рот, губы и язык, боготворящие меня.

Словно прочитав мои мысли, его рука обхватывает мою киску через ткань платья.

— Ты просишь меня съесть твою сладкую киску, маленькая лисичка?

— Да, — выдыхаю я, соски затвердевают, а его зрачки расширяются. Прошло всего несколько часов с тех пор, как он в последний раз был между моих бедер, но я хочу большего. Боже, я надеюсь, что это никогда не закончится — эта непрекращающаяся тоска по нему. По змею, который украл мое сердце и сделал его своим. — Как только мы вернемся.

Сайлас стонет, запрокидывая голову, как будто мысль о том, что ему придется ждать, является пыткой.

— Ты будешь чувствовать, как мой член прижимается к твоей спине всю дорогу домой, — мурлычет он, практически таща меня к своему байку.

— Ты так говоришь, будто это плохо. Я ухмыляюсь, выгибая спину и наклоняясь вперед, пока он заводит двигатель.

— Господи, — ругается Сайлас, хватая меня за талию и прижимая мою задницу к своей твердой длине. — Продолжай в том же духе, и я трахну тебя здесь, Ева. Наполню эту узкую дырочку моей спермой, когда будешь выкрикивать мое имя.

— Обещаешь? — спрашиваю я с придыханием.

Рокочущее рычание — его единственный ответ, когда Сайлас ведет нас по улицам, направляясь к извилистой дороге в каньон, которая приведет нас домой.

Дом.

Впервые в жизни я обрела дом. Не дом, в котором живем мы с Сайласом, и не простыни, на которых мы спим, а нас. Его. Возможно, мы немного облажались, но разрозненные кусочки наших жизней совпадают, складываясь воедино, как запутанный пазл.