Страница 50 из 55
Она вспыхнула. Ярко, ослепительно – сиреневое пламя взметнулось вокруг неё, ударило волной. Монг, не успев даже коснуться её, отлетел к противоположному краю круга и рухнул без сознания.
– НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – заорал Жека так, что динамики затрещали. – Монг повержен! Этот... этот малыш только что отправил нашего чемпиона в глубокий космический нокаут! Я требую пересмотра! Или... или мы стали свидетелями рождения новой легенды?!
Сирения стояла почти в центре арены, и сияние вокруг неё нарастало, переходя от сиреневого к белому. Кожа трескалась, осыпалась, обнажая новую, чистую. Это не было больно – это было освобождение.
Тук.
Тишина. Все замерли, вслушиваясь.
Тук. Тук.
Звук шёл из-под земли. Из-под металлической крошки, из самой сердцевины планеты.
Сирения почувствовала этот удар не столько ушами, сколько всем телом – он отдался в груди, в кончиках пальцев, в самом центре её существа.
Металлическая стружка в центре арены зашевелилась, раздалась в стороны. И из глубины начало подниматься нечто.
Огромный булыжник, прозрачно-серый, почти погасший, с тлевшей в глубине искрой. Сердце планеты.
– Что это? – выдохнул кто-то на трибунах.
– Сердце... – прошептал Жека, впервые за весь вечер растеряв весь свой сарказм. – Оно... оно живо?
Сирения медленно пошла к нему. Каждый её шаг отдавался гулом в груди. Она протянула руки, и свет, исходящий от неё, словно толкнул каменную скорлупу.
Верхний слой Сердца разлетелся осколками – точно так же, как минуту назад осыпалась её собственная корка, открывая новую кожу. И наружу вырвалось сияние – чистое, живое, тёплое.
Сердце забилось. Ровно, сильно, в такт с её пульсом.
По арене, по трибунам, по всей планете прокатилась волна. Силовой барьер над ареной исчез, растворился. Воздух наполнился свежестью. Металлические конструкции вокруг заскрипели, начали трансформироваться – часть брони с планеты отслоилась, собираясь в новый гигантский корабль, давая место для жизни. Там, где только что был голый металл, проклёвывались ростки.
Сирения убрала руки, поняв, что дело сделано. Сердце, сыто пульсируя, медленно ушло обратно в глубину, оставив после себя лишь марево.
Она стояла, всё ещё сияя. Комбинезон висел клочьями, сквозь разрывы виднелась чистая кожа, на которой проступали тонкие светящиеся символы – точно такие же, как у ларенов. Когти и клыки никуда не делись, но теперь они смотрелись органично, как часть её новой сущности. Длинные, переливающиеся сиренью волосы рассыпались по спине, доставая до пояса. А на лбу, чуть выше переносицы, горел бледным светом символ. По древним преданиям, такой знак появлялся у ларинийки, когда она принимала мужей не только по закону, но и сердцем, и плотью, соединяясь с ними полностью. У нынешних женщин этого символа не было – он исчез вместе с Сердцем.
Тишина на арене длилась вечность. А потом трибуны взорвались – кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то падал на колени. Дроны-трансляторы бешено метались, разнося изображение по всей планете.
В третьем ряду какой-то старый ларен, весь в шрамах, вдруг рухнул на колени и зарыдал:
– Я слышал это биение в детстве... Я думал, оно умерло навсегда...
Молодая пара рядом с ним замерла, прижавшись друг к другу, и девушка прошептала:
– Значит, теперь у нас будет будущее?
А толстяк, который делал ставки, теперь судорожно комкал свой билет, бормоча:
– Я разорён... я просто разорён...
Жека, придя в себя, выдал в эфир:
– Господа... я... я не знаю, что сказать. Мы только что видели чудо. Настоящее чудо. Сердце планеты забилось. И та, кто его разбудила... она... она не чужак. Она – наша. И вы только посмотрите на неё! Эти волосы, это сияние... я, кажется, влюбился. Прости, дорогая, если ты это смотришь там, на орбите!
И в эту секунду на арену ворвались трое.
Кэйден, Вейн и Лиан прорвали оцепление, сбив с ног последних стражников. Они бежали к ней, не веря своим глазам.
Отряд с корабля – тот, что примчался вместе с отцами – взял их в кольцо, охраняя.
Почти все ларены на трибунах встали на одно колено, прижав ладонь к сердцу.
Сирения повернулась к мужьям. Устало улыбнулась.
– Обнимашки, – голос её звучал хрипло, но счастливо. – Идите сюда.
Маленький скрабер, чудом удержавшийся на её плече во всех этих событиях, высветил голограмму с текстом: «НЕ ПРИДАВИТЕ!» и жалобно замигал.
Кэйден подхватил Сирению на руки, прижимая к себе. Вейн и Лиан обняли их обоих.
– Мы нашли тебя, – выдохнул Кэйден. – Прости, что опоздали.
– Чуть с ума не сошли, – вставил Вейн.
Лиан всхлипнул, уткнувшись носом в её волосы – теперь длинные, переливающиеся сиренью, рассыпавшиеся по спине и рукам.
– Ты теперь... ты настоящая. Безумно красивая. – Он провёл рукой по её волосам, не веря, что они настоящие. – Такие длинные...
– Я всегда была настоящей, – усмехнулась Сирения. – Просто временно в коробке. Хочу на себя посмотреть.
Сверху, с трибун, за ними наблюдали тысячи глаз. И двое – Чара, вжавшаяся в кресло, и Гиза, не сводившая с Сирении глаз. В них ещё минуту назад был ужас, а теперь теплилось что-то похожее на благодарность, вину, и не только.
– Ну что ж, – пробормотала Гиза, глядя на невестку. – Пожалуй, я была не права. – И тут же внутренне похолодела: она так и не сообщила сыновьям. Если они узнают, что она была здесь и смолчала... К ней уже шёл один из мужей, и его взгляд не обещал ничего хорошего.
А по планете разносился гул – Сердце билось ровно и сильно, давая жизнь новому миру.