Избранница Сердца

Глава 23 Арена

Очнулась она от того, что её швырнули на холодный каменный пол. Голова гудела, в глазах двоилось, затылок пульсировал болью. Сквозь мутную пелену она разглядела каменные своды, тусклые факелы на стенах и решётки, за которыми угадывалось гудение механизмов. Впрочем, факелы оказались голографией – свет давали тонкие панели, замаскированные под старину. Где-то над головой гудели вентиляторы, в углах поблёскивали технические панели с мигающими индикаторами.

– Где я? – прохрипела она, пытаясь сесть.

Руки были свободны. Странно – она помнила, что её связывали. То ли верёвка была плохо затянута, то ли скрабер перетёр её. Маленький дроид, по-прежнему уменьшенный до размеров булавки, сидел в складках комбинезона и тихо вжикал – видимо, его работа.

– В камере смертников при арене, – раздался знакомый голос, полный ядовитого торжества. – Где таким, как ты, самое место.

Чара стояла над ней, сияя злорадной улыбкой. Рядом переминались её мужья – все восемь, с виноватыми лицами. Кто-то смотрел в пол, кто-то изучал потолок, кто-то делал вид, что очень занят рассматриванием собственных ногтей. Никто не встречался взглядом с пленницей.

«

Холеные, смазливые, тощие,

– мелькнуло в голове у Сирении. –

Ни одного намёка на мужскую стать. И такие нравятся Чаре? Жалкое зрелище

»

.

– Ты рехнулась, – выдохнула Сирения, рывком садясь и прислоняясь спиной к холодной стене. Голова кружилась, но она старалась не подавать виду. – Меня будут искать. Кэйден, Вейн, Лиан – они уже обыскивают планету.

– Будут, – согласилась Чара, поправляя безупречное каре. – Но не найдут. А когда найдут – будет поздно. По нашим законам, если чужак оскорбляет ларинийку, он отвечает перед ареной. А ты меня не просто оскорбил – ты унизил при всех. Твоя облезлая птица...

– Птах не облезлый, между прочим, – перебила Сирения. – И вообще он красавчик. И между прочим, ты сама напросилась.

Чара побагровела, но сдержалась.

– Не волнуйся, ты тут ненадолго. Минут через десять сдохнешь от когтей местного зверья. – Она брезгливо отряхнула платье, будто до сих пор чувствовала последствия птичьей атаки. – Надеюсь, они тебя хоть немного помучают перед этим.

Сирения, превозмогая боль, вскочила на ноги и рявкнула так, что голографические факелы дрогнули:

– Вот сука! Я, между прочим, девушка! Вы похитили девушку!

Мужья Чары, до этого момента стоявшие как каменные изваяния, дружно вздрогнули и переглянулись. Тот, что помоложе, с виноватыми глазами и вечно взлохмаченными волосами, сделал шаг вперёд:

– Дорогая, она говорит... она говорит, что она девушка?

– Заткнись, Ирвин! – рявкнула Чара, но в её голосе проскользнула тень неуверенности.

– Но если она девушка... – начал другой, постарше, с витым украшением в висках, – то похищение женщины... это совсем другой случай. Наш род...

– Я сказала – заткнитесь все! – Чара топнула ногой, но мужья не выглядели убеждёнными.

Сирения поняла, что нужно бить в эту брешь.

– Я жена Кэйдена, Вейна и Лиана! – выпалила она, глядя прямо на мужчин. – Совет только что признал это! Спросите кого хотите – там было тысяч пять свидетелей!

Мужья загудели, как встревоженный улей. Самый старший, ещё думающий своей головой, нахмурился:

– Если это правда... Чара, мы не можем...

– Заткнись, Гермон! – взвизгнула Чара, но в её голосе отчётливо слышалась паника.

И тут сбоку раздался другой голос – резкий, женский, полный недоумения:

– Как девушка? Ты же говорила, это самозванец!

Из-за колонны выступила женщина. Высокая, с идеальной осанкой, с короткой стрижкой почти блондинка, и с таким знакомым выражением высокомерия на красивом лице, что Сирения даже замерла. Эти черты... она видела их у Кэйдена, у Вейна, у Лиана.

Мать.

– Госпожа Гиза, – Чара дёрнулась, как от пощёчины. – Пойдёмте, сделаем запрос. Вот увидите, он всех обманывает. А если нет – вернёмся.

– Свяжитесь с сыновьями, – крикнула Сирения, пока Чара не утащила женщину. – Они подтвердят! Я ваша невестка!

Гиза бросила на Сирению долгий, изучающий взгляд. В нём читалось что-то сложное: смесь неприязни, любопытства и... сомнения. Но Чара уже тащила её к выходу, вцепившись в локоть, и через секунду они скрылись за тяжёлой дверью, которая бесшумно скользнула за ними, подчиняясь сервоприводам.

Мужья Чары остались. Они переглядывались, переминались с ноги на ногу и явно не знали, что делать. Чара не взяла их с собой – видимо, они были для неё не столько защитниками, сколько декорацией, статусным стадом, которое можно бросить в любой момент.

– Ну? – Сирения посмотрела на них снизу-вверх. – Освободите меня, или что? Вы вообще понимаете, во что вляпались?

Гермон шагнул было к ней, но в этот момент дверь снова с грохотом распахнулась, и в помещение ввалились трое.

Стражники. Настоящие – в грубой броне, с дубинками на поясах и совершенно пустыми, ничего не выражающими глазами. За ними маячил толстый тип в расшитом жилете – явно распорядитель арены. На его груди мерцал голографический бейдж с номером и надписью «Главный координатор».

«

Ларены и такими бывают? Я разочарована, думала, они все на внешность почти боги

»,– мелькнуло в голове у Сирении.

– Вставай, парень, – рявкнул он, даже не глядя на неё. – Твоё время платить.

Сирения медленно поднялась, демонстративно потирая запястья.

– Я никому не должна.

Толстяк расхохотался – противно, с присвистом.

– Ахахаха! Должна, ещё как должна! – Он ткнул в неё пальцем, обращаясь к стражникам. – Гляньте на этого! Девкой заделаться решил, ахаха! Может, платьишко подарить?

Стражники заржали. У одного не хватало половины зубов, и он скалился так, будто уже предвкушал, как будет тащить тело.

– Вставай, говорю, – повторил толстяк, когда отсмеялся. – Иначе выволокут. С голой задницей. Для острастки.

Сирения вскинула подбородок и посмотрела на него с высоты своего роста – невысокого, но сейчас ей удалось придать взгляду такую ледяную ярость, что толстяк даже попятился.

– Я сама пойду, – сказала она чеканно. – Без рук.

– О, гляньте, – хмыкнул один из стражников. – Храбрый какой. Сохрани этот настрой и в сражении.

– Пошли, – толстяк махнул рукой, и процессия двинулась к выходу.

Сирения шагнула вперёд. Скрабер в складках комбинезона завозился – видимо, готовился. Она чувствовала его слабое тепло даже через ткань.