Избранница Сердца

Глава 22 Совет

После того как Сирения проводила птиц в сад и убедилась, что они устроены, процессия направилась в цитадель. Коридоры становились всё шире, стены выше, а воздух плотнее – здесь, в недрах планеты, время текло иначе.

Зал совета находился в цитадели власти, вырубленной в толще бронированного металла тысячи лет назад. Сирения шла по широкому проходу между рядами, и каждый её шаг отдавался гулом под высокими сводами. Здесь не было окон – только стены, уходящие в бесконечность, покрытые сложной вязью светящихся символов. Они переливались, пульсировали, создавая иллюзию живого организма. Где-то там, за этой каменной плотью, гудели реакторы и работали генераторы – зал дышал в такт с кораблём.

Наноботы-переводчики, вживлённые пиратами, работали безупречно. Для неё все эти чужие голоса звучали чистой речью. Она слышала «лет», хотя на самом деле ларены говорили «циклов». Местное время текло по-другому, но крошечные помощники услужливо переводили всё в привычные для её мозга категории.

Ряды кресел поднимались амфитеатром, уходя вверх на десятки метров. В них сидели ларены – сотни, тысячи. Все в парадных доспехах – тёмная броня с фиолетовыми вставками, полированная до блеска, поверх неё ниспадали ритуальные накидки или плащи с родовыми гербами. Шлемы лежали на коленях или были закреплены у пояса, открывая лица – суровые, взволнованные, любопытные. Родовые символы пульсировали на скулах и запястьях, отражаясь от гладких наплечников и нагрудных пластин. Единообразие нарушали лишь оттенки волос да цвет плащей – у кого-то тёмно-синий, у кого-то серебристый, у кого-то глубокий фиолет.

В центре, на возвышении, стояли трое – отцы. За ними, на огромном голоэкране, медленно вращалась проекция Ларена. Планета-корабль в разрезе: внешняя оболочка, технические уровни, жилые сектора, и в самом центре – тёмная точка. Сердце.

Над головами собравшихся, под куполом, парили десятки малых дронов – они транслировали происходящее на другие уровни планеты.

Свет здесь был особый – не резкий, но пронзительный, он словно просачивался сквозь металл, напоминая, что они в недрах искусственного мира. Воздух был плотным, чуть терпким – так пахнет в местах, где тысячи существ собираются вместе.

Сирения чувствовала себя песчинкой. Рядом шагали трое – их светящиеся символы горели ярче обычного, будто сам зал подпитывал их.

Она была в чёрном комбинезоне – удобном, но скромном на фоне парадных доспехов. Однако глаза её светились тем же сиреневым, что и у них, и этот свет отражался в тысячах глаз, устремлённых на неё.

Скрабер, уменьшившись до размеров булавки, притаился в складках – на всякий случай.

Арден поднялся на возвышение и поднял руку. Гул стих мгновенно.

– Мы собрались здесь, – начал он, и его голос, усиленный резонаторами, заполнил всё пространство, – чтобы засвидетельствовать событие, которого не случалось двести лет. Мы верим, что Сердце выбрало себе дочь.

По залу прокатился взволнованный шёпот. Двести лет – срок немалый даже для ларенов. Девочки не рождались почти двести лет, и каждый понимал, что это значит.

– Эта девушка, – Арден указал на Сирению, и тысячи глаз обратились к ней, – поцеловала трёх наших сыновей. Их символы откликнулись.

– Девушка? – выкрикнул кто-то из глубины. – Нам сообщали – это парень!

Лиан шагнул вперёд.

– На ней защита, позволяющая выживать среди чужих, – сказал он. – Перед вами та, кого привело к нам Сердце.

– Сердце мертво! – раздался резкий голос. – Кто поручится, что это не обман?

Символы на стенах вспыхнули ярче.

– Я поручусь, – твёрдо сказал Тавис, поднимаясь. – Главный научный советник. Я проверил архивы: её энергия идентична той, что исходила от Сердца в древности.

По рядам пронёсся удивлённый гул.

– Сердце ещё бьётся, – добавил Тавис, и зал замер. – Редко. Тихо. Но оно живо. И она его услышала. Оно позвало – и она пришла.

Шум усилился. Голоса перекрывали друг друга.

– Поцелуй? – не унимался первый. – Этого достаточно?

Кэйден шагнул вперёд, и зал притих.

– Более чем, – сказал он. – Наши символы зажглись. Мы чувствуем её.

– И вы готовы принять её как жену? – спросил старейшина.

– Мы уже приняли, – ответил Вейн.

– А народ? – раздалось с другой стороны. – Чужачка неизвестной расы... Откуда знать, что она не принесёт беду?

Сомнения всё ещё витали в воздухе.

И тогда Сирения шагнула вперёд одна. Подняла руку, призывая к тишине – и затихли.

– Я не искала ваше Сердце, – сказала она громко. – Оно само нашло меня. Во сне. Оно звало, и я пришла. – Она обвела взглядом зал. – Если этого мало – я уйду.

Тишина стала абсолютной. Казалось, даже дроны под куполом замерли.

А потом где-то в глубине, под толщей камня, сквозь гул реакторов раздался низкий, вибрирующий звук.

Тук.

Все замерли.

Сирения почувствовала этот удар всем телом – он отдался в груди, в кончиках пальцев, в самом центре существа.

Тук.

Сердце ударило дважды. Громко, отчётливо, в такт с её пульсом.

Свет на мгновение изменился – сиреневая волна пробежала по стенам, по лицам, по проекции над головами. Планета на экране вспыхнула изнутри.

И всё стихло. Сердце снова замолчало, но этого было достаточно.

– Откликнулось... – выдохнул кто-то.

– Знак, – прошептал другой.

По залу прокатилась волна: кто-то вставал, кто-то склонял головы в знак признания, кто-то замер с открытым ртом. Ларены, не слышавшие Сердце столетиями, смотрели на Сирению как на чудо.

Арден поднял руку, восстанавливая порядок. Когда гул стих, он объявил:

– Решение принято. Сирения признаётся избранницей Сердца. Кэйден, Вейн и Лиан – её законные супруги. Возражения не принимаются.

Зал взорвался аплодисментами.

Сирения выдохнула и чуть не осела – Кэйден вовремя подхватил её под локоть.

– Я же говорил, всё будет хорошо, – шепнул Лиан, сияя.

– Я чуть не описалась от страха, – призналась она. – А где тут туалет?

Вейн фыркнул, но в глазах было тепло.

– Я провожу, – вызвался Лиан.

– Только быстро, – Кэйден нахмурился.

Сирения уже шла за Лианом к боковой двери, чувствуя, как отпускает напряжение. Скрабер в складках мягко мигнул.

Она вышла в коридор. Лиан указал направление и остался ждать.

– Я быстро, – пообещала Сирения и свернула за угол.

Сделала несколько шагов, прислушиваясь к тишине пустого коридора... и не услышала шагов за спиной. А потом – темнота, боль и провал.