Страница 34 из 55
Вейн смотрел на неё. В его взгляде смешались ярость, недоверие и… что-то новое. Что-то похожее на уважение? Или, может быть, настороженность перед существом, которое так спокойно говорит о том, что пережило смерть и осталось в живых.
– Ты… – начал он, но голос сорвался.
– Ой, да ладно, – Сирения, кряхтя, поднялась на ноги. Подошла к Вейну вплотную (он дёрнулся, но с места не сошёл) и, глядя ему прямо в глаза, негромко, но отчётливо сказала:
– В следующий раз, коммандер, когда будешь угрожать кому-то шлюзом, убедись, что этот кто-то не выживал на планете-пожирателе три дня голышом, без еды и воды, с одним только симбионтом под коркой.
Она помолчала. Потом вдруг широко, совершенно по-дурацки улыбнулась, блеснув глазами:
– А губы у тебя мягкие. Для такого ледяного существа. Спокойной ночи!
И, развернувшись, пошла к выходу, даже не обернувшись.
Лиан, придя в себя, бросился за ней:
– Сирин, постой! Дай руку! Ты ушибся?
Сирения махнула рукой, не останавливаясь:
– Нормально. Бывало и хуже. Веселитесь дальше. Вейн, не забудь приложить что-нибудь холодное к губам! А то вдруг распухнут! Ха-ха-ха!
Дверь за ней закрылась.
В комнате повисла гробовая тишина.
Лиан медленно повернулся к остальным. На его лице застыло выражение полнейшего офигения, смешанного с восторгом.
– Я… – начал он. – Я, кажется, только что влюбился. Если бы он был девушкой, конечно.
– Заткнись, – рыкнул Вейн, но его голос предательски дрогнул. Он всё ещё стоял посреди комнаты и смотрел на закрывшуюся дверь. Его уши горели алым, но в глазах больше не было ярости. Только растерянность и… что-то ещё. Что-то, чему он сам не мог найти названия. Он машинально коснулся груди – символы под пальцами пульсировали в непривычном ритме.
Кэйден наконец отставил стакан и медленно, очень медленно улыбнулся. Той самой редкой улыбкой, которую Лиан видел, может быть, раз в сто лет.
– А он мне всё больше нравится, – негромко сказал капитан. – Вейн, ты как?
Вейн дёрнулся, будто его ударили током.
– Это существо – ходячая катастрофа. Он ворвался в мою жизнь, сел на колени, можно сказать, обесчестил меня, а теперь ещё и заявляет, что выжил там, где никто не выживает. И… – он запнулся, снова коснулся губ. – Я чувствую это до сих пор. Это тепло. И символы… они не успокаиваются.
Лиан и Кэйден переглянулись.
– Ну, – весело заметил Лиан, усаживаясь обратно в кресло и наливая себе ещё, – по крайней мере, мне не скучно. Точно нет. И, Вейн… – он хитро прищурился, – кажется, твои губы теперь – самое интересное, что случилось с нашим кораблём за последнюю тысячу лет.
– ЗАТКНИСЬ! – рявкнул Вейн, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
Бионики, всё это время простоявшие в углу как статуи, наконец ожили. Красноволосая мечтательно вздохнула:
– Какой интересный экземпляр… Жаль, он не пользуется нашими услугами.
Блондинка закивала:
– А какой танец показал! Я записала в библиотеку движений.
– Уходите! – рявкнул Вейн, но вышло совсем не страшно. Бионики, повинуясь приказу, бесшумно исчезли за дверью.
А в коридоре, за десяток метров от комнаты отдыха, Сирения наконец позволила себе остановиться, прислониться спиной к холодной стене и выдохнуть.
– О, звёзды, – прошептала она, хватаясь за голову. – Что за пойло я пила? Крышу снесло. Я поцеловала Вейна. При всех. И сказала ему, что у него мягкие губы. А ему-то каково? К нему парень-деревяшка присосался.
Она сползла по стене и замерла в позе «всё пропало».
– И про планету-пожирателя ляпнула. И про пиратов. – Она застонала. – Завтра. Думать буду об этом завтра. Спать.
Где-то вдалеке, из райского сада, донёсся приглушённый звук – птах, кажется, нашёл новую блестяшку, а может, открутил, и теперь хвастался ею своей подружке. Жизнь продолжалась.