Страница 33 из 55
Глава 14 Вечер
Сирения брела по коридору, пиная носком ботинка невидимую пылинку. День выдался… никаким. Лазанье по стерильным шахтам, которые Вейн подсовывал ей, как назло, чтобы позлорадствовать. Лиан с его приборами, которые дружно сходили с ума в её присутствии.
В доке Тастаса даже в мёртвый час что-то скрежетало, капало, переругивалось в темноте. Здесь всё работало идеально, без сбоев, без души. Эта стерильная, выверенная тишина давила сильнее, чем вой сирены.
Она скучала по грохоту, по мату Борка, по чихающему Шегу, по стрекоту Клипса. По нормальной, живой жизни, где кофе был настолько хорош, что затмевал любую вонь. А здесь даже птах свалил к своей пернатой крале – сегодня он изъявил желание остаться в райском саду на ночь. Просил он это трогательно: шаркал лапкой, преданно смотрел в глаза, при этом косясь на свою подругу, и нежно выводил трели. Разрешение, конечно же, получил, но с условием: завтра спать только в своей розовой лежанке.
И тут – музыка. Живая, ритмичная, с басами, от которых завибрировало в груди. Она словно бальзамом по сердцу мазнула. Сирения свернула на звук, даже не думая, куда идёт. Ноги сами принесли.
Дверь в комнату отдыха была приоткрыта. Сирения заглянула внутрь и замерла на пороге.
Картина маслом: в просторном помещении с мягким освещением, в глубоких креслах, вольготно развалившись, сидели трое. Кэйден, Лиан, Вейн. Все с обнажёнными торсами, с бокалами в руках – явно потягивали что-то покрепче успокоительного настоя. На телах символы тускло мерцали.
А напротив них танцевали девушки. Бионики.
Три хрупкие, но фигуристые красавицы. Одна – красноволосая, в обтягивающем коротком платье, красиво извивалась в странном, текучем танце. Другая – блондинка, словно карамелька, – томно вздыхала и дула губки, стреляя глазами в сторону парней. Третья – темнокожая, с кошачьими ушками и леопардовыми золотистыми пятнами по телу, прикрытому только в стратегических местах, – двигалась с хищной грацией.
Рядом с парнями стояло свободное кресло.
– О, а у вас тут вечеринка, – констатировала Сирения, проходя внутрь и плюхаясь в свободное кресло. – А меня не позвали.
Три головы синхронно проводили её до кресла, три пары глаз уставились на неё. Вейн смотрел с таким выражением, будто на его идеально вылизанный капитанский мостик забежала крыса. Лиан, наоборот, просиял, предвкушая шоу. Кэйден лишь чуть приподнял бровь.
Сирения, не обращая на них внимания, налила себе из стоящей рядом бутыли в пустой стакан. Жидкость обожгла горло, но приятно разлилась теплом по телу.
– Хорошо пошла, – крякнула она, ставя стакан. И добавила про себя: «
Птах с подружкой стресс снимает, эти пьют в комнате отдыха, я чем хуже. Уж выпить и поглазеть на голые торсы я хочу. Что мне ещё остаётся?»
Она так задумалась, что опрокинула в себя ещё один стакан – залпом.
Дальше события понеслись вскачь.
Сирения выскочила на импровизированный танцпол. Бионики, уставшие от скучающих ларенов, с радостью переключились на неё. Сирения показывала им движения – нелепые, корявые, земные. Красноволосая, блондинка и пятнистая кошечка с восторгом синхронизировались.
А через минуту три идеальные, грациозные бионики, сбившись с ритма, коряво дрыгались вокруг Сирина, копируя его нарочито-нелепые движения с таким упоением, будто всю жизнь только и ждали команды превратиться в четыре беснующихся бревна. Это зрелище повергло Вейна в состояние глубочайшего культурного шока, а Лиана – в истерический восторг.
– Сирин! – Красноволосая бионик повисла на его плече. – Ты гений! Мы никогда так не отрывались!
– А то! – Сирения довольно ухмыльнулась и, пошатываясь, направилась к креслам. Глаза разбегались, в голове шумело, и тормоза напрочь отказали.
Кэйден смотрел на неё с лёгкой усмешкой, Лиан откровенно ржал, утирая слёзы. А Вейн… Вейн сидел с каменным лицом, но его выдавали глаза, в которых плескалась буря эмоций: от ярости до полного непонимания, как этот… этот клоун умудряется быть в центре внимания.
Сирения, заметив его страдальческое выражение, решила, что пора мириться.
– Вейн! – Она подошла и, недолго думая, плюхнулась прямо к нему на колени – тот от неожиданности даже не успел среагировать. – Коммандер Вейн! Ты чего такой бука? Пыхтишь, как ёжик.
Она бесцеремонно провела ладонью по его безупречным белым волосам, взлохматив их. Лиан за его спиной зашёлся в беззвучном хохоте, зажимая рот рукой. Кэйден заторможено поставил стакан на стол, внимательно наблюдая.
– Сирин, – голос Вейна звучал угрожающе низко, но он всё ещё не двигался, парализованный наглостью этого существа. – Слезь с меня. Немедленно.
– Ну Вейн, – пропела Сирения, чувствуя, как алкоголь и адреналин толкают на подвиги. – Ну улыбнись. Ты же красивый, когда не злишься.
И, повинуясь внезапному порыву, чмокнула его в губы.
На долю секунды мир замер.
Вейн почувствовал это. Тёплую, пульсирующую волну, которая прошла от места соприкосновения по всему телу, заставляя сердце на миг замереть, а символы на груди вспыхнуть ярче. Перед глазами на мгновение всё окрасилось в мягкий сиреневый цвет.
Это было…
– А-а-а! – взревел Вейн, придя в себя. Он вскочил, и Сирения, не ожидавшая такого манёвра, кубарем слетела с его колен и с глухим стуком приземлилась на пол.
– Ты… ты… – Вейн стоял над ней, багровый от гнева и смущения, прижимая пальцы к губам, которые, кажется, всё ещё покалывало. Его идеальная причёска теперь напоминала воронье гнездо. – Я тебя в шлюз выкину!
В комнате стало тихо. Даже музыка, казалось, стихла. Лиан замер с открытым ртом, не зная, смеяться или ужасаться. Кэйден щедро плеснул в стакан.
Сирения, распластанная на полу, задрала голову и посмотрела на разъярённого ларенца снизу вверх. Она могла бы извиниться. Могла бы съёжиться. Могла бы попытаться сгладить.
Вместо этого она хмыкнула. Потом усмехнулась. Потом на её лице расцвела та самая кривая, пакостная улыбка, от которой у Вейна мог начаться тик.
– Выкидывали уже, – сказала она, неторопливо отряхивая комбинезон и даже не думая вставать. – Только я жив, а они нет. Вместе с их летающим хламом.
Лиан перестал дышать. Кэйден, который взял было стакан, так и замер с ним на полпути. Даже бионики, стоявшие в стороне, сбились в кучку и смотрели на эту сцену круглыми глазами.