Страница 3 из 55
Глава 2 Балласт
«Последние дни меня посещала мысль, что я самая уродливая во вселенной! И ещё эта подработка в костюме из дешёвой синтетики, постоянно пахнущем потом и статическим электричеством! А тут такой космозоопарк!»
– мысленно она обвела взглядом помещение с диковинными экземплярами
.
–Пчхи! – от чиха подпрыгнул подбородок.
«Пылищи-то! Ну что вылупились? Особенно эта циклопическая тощая медуза. Как-то маниакально она меня осматривает. Я тоже так умею, вот тебе!
– и уставилась на неё в ответ. –
Ага, испугалась, даже цвет поменяла! Пчхи! Ненавижу рептилоидов, это ведь точно они? Колючка, сборная железяка, кто ещё есть на одну не маленькую меня?»
– в мыслях подбадривала себя, хорохорясь, Сирения Куст, которой уже двадцать восемь, а жизнь всё идёт где-то мимо. С именем своим она давно смирилась и даже перестала желать мук ада тому, кто его дал. Её младенцем нашли в кустах сирени, облепленную злыми кровососами – только так она и выжила.
Руки всё ещё мелко дрожали, но происходящее было настолько диким, что страх просто не мог удержаться – эмоции гасли.
«А ведь сколько я фантастики пересмотрела,
–
пронеслось у неё в голове,
–
теперь эти инопланетяне вокруг кажутся почти родными. Ой, а этот киборг что-то там процокал?»
– Я тебя не понимаю! – с чувством зачем-то проорала она ему практически в лицо.
После этого в ухе у Полумашины появился раздражающий писк. Он мрачно впился взглядом в округлую фигуру и, дав указания команде, быстро скрылся в дверях, пытаясь не потерять остатки степенного вида.
Двое высоких мускулистых братьев-рептилоидов с короткими мощными челюстями подхватили с разных сторон под руки женщину, повисшую между ними, и проследовали за медузой, которая на корабле числилась доктором-экспериментатором и специалистом по модификациям и носила гордое и благозвучное имя Бонде. Воздух искрился озоном и антисептиком. Сирению посадили на стол, расположенный в центре комнаты. Пока она вертела головой, осматривая обстановку, доктор в небрежно накинутом хирургическом фартуке, постоянно что-то щёлкавший прорезью-ртом и этим отвлекавший от его манипуляций, не глядя всадил ей иглу в плечо – под кожу потек пульсирующий гель.
Но он не знал о непроизвольном рефлексе существа перед ним. Сирения дёрнулась, зацепив его руку, инъектор выскользнул и покатился по столу. Бонде, попытавшись его поймать, наступил на разбитую капсулу с препаратом, поскользнулся на разъедающей луже и, взмахнув щупальцами, врезался спиной в шкаф с медикаментами. Тот жалобно загремел, разноцветные колбочки дождём посыпались на доктора, осколки впились в студенистую плоть. Бонде забился в конвульсиях, его единственный выпуклый зрачок закатился, а цвет стремительно сменился с лилового на мертвенно-серый. Под ним растеклась ядовитая лужица – смесь из раздавленных препаратов и его собственной расплавленной плоти.
Пленница съёжилась на столе, обнимая себя – размазанный грим сползал вязкой цветной жижей, как будто таяла её защитная оболочка, обнажая уязвимость.
Братья Скаар и Граат, грозно рыкнув и длительно прошипев в сторону раскрашенной толстухи, явно злились – их док валялся в отключке. Но капитан рявкнул по связи: «Живо в камеру!» – и приказ есть приказ. Они вцепились в её руки, не обращая внимания на возмущённые крики, и отволокли в камеру – как можно дальше от лазарета, в хвостовом отсеке. Тесную, с жёсткой лавкой и дырой для нужд. Дверь-решётка закрылась на бесшумный магнитный замок с голубым свечением, оставив заключённую в одиночестве среди ржавых стен и тусклого мерцания.
Несмотря на то, что круглое лицо клоунессы потеряло чёткие контуры губ, линию бровей, а очи превратились в размытые тени, в нём отобразилась вся хрупкая вселенная её души.
–
В детстве выжила, и сейчас смогу. Главное
–
не сдохнуть от страха раньше времени.
– Она свернулась калачиком на жёсткой лавке, уткнулась взглядом в блик на стене и провалилась в сон.
В это время в ремонтном модуле Ёж с точностью нейрохирурга возился с левым ухом капитана – одноглазый всё ещё не слышал нормально после того писка. При этом он умудрялся изливать свои мысли о потере красотули и заработка теряющему терпение Хламу. Почему-то именно сегодня, глядя на размалёванное существо, которое и женщиной язык не поворачивается назвать, у главного пирата мелькнула мысль, что пора менять гордое название корабля. Ему уже доложили, что Бонде лежит в отключке, исколотый собственными препаратами. «
Эта примитивная баба просто махнула рукой. А ведь Бонде служил здесь не один десяток лет, участвовал в вылазках и в сражении мог дать фору даже рептилоидам. Возможно, стоит предложить ей место в экипаже?»
– этот мыслительный процесс прервал вопрос инженера: – Ну как? Я закончил.
Оценив работу, капитан направился в рубку, по пути увеличивая скорость. Замелькали алые огни, раздался предупреждающий сигнал. Заучив за долгие годы лабиринт извилистых однотипных коридоров наизусть, он мигом достиг мостика и всмотрелся в данные на голо-экранах за пультом управления. Члены команды ждали приказов. Пилот-навигатор Кип своими шестью гибкими пальцами лихорадочно перебирал варианты маршрута на панели. Его тощее тело, похожее на связку палок, напряглось. Капитан, оценив ситуацию, рыкнул и ударил кулаком по панели. С судна дистанционно сняли маскировку, и вскоре им на хвост сели три ярко-красных патрульных катера, борта которых уже открывались для высадки штурмовых групп.
Сейчас Хлам как никогда оставался ледяным прагматиком. Кивнув пилоту – тем самым разрешив манёвры и прыжки, он направился в грузовой отсек, на ходу раздавая указания остальным:
– Близко к нам необжитая и совсем не ласковая планета Ксим-35, класс «Пожиратель
». Кип пролетит над поверхностью как можно ниже
–
сбрасываем только балласт и мелочёвку, патрули не должны найти ничего ценного. Всё остальное спрятано в тайнике за четвёртой переборкой. Толстуху тоже ведите.
Сирению вырвало из забытья рёвом тревоги: «
Сколько я проспала
–
час, два, сутки?»
Голова ныла тупой болью, тело – пустотой в животе, пересохший язык прилип к нёбу. Ей было понятно: произошло что-то серьёзное. Долго размышлять не пришлось.