Страница 27 из 55
Сирения даже не сразу поняла, что это девушки – пугающе идеальные, слишком плавные, слишком… ненастоящие. У одной кожа переливалась голографическими узорами, меняя цвет в такт музыке. У другой вместо глаз светились мягкие огоньки, а волосы струились, как расплавленный металл. Третья двигалась с текучей грацией, от которой веяло не живым теплом, а отлаженной механикой – каждый жест был выверен до миллиметра, каждая улыбка просчитана.
– Привет, мальчики, – пропела та, что с огоньками, склоняясь к Борку. – Скучаете?
Борк поперхнулся жвачкой. Шег замер с кружкой у рта. Клипс издал смущённый звук.
– Мы… э… – Борк покраснел даже сквозь щетину.
– Не стесняйтесь, – вторая девушка, с голограммой, присела на подлокотник его кресла. – У нас сегодня акция: живое общение за полцены. А для милашек с щетинкой – первый танец бесплатно.
Сирения фыркнула в кружку. Бионики. Самые дорогие игрушки на станции – красивые, умные, умеющие поддерживать разговор и создавать иллюзию внимания. И совершенно пустые внутри.
– А ты чего такой скучный? – третья, с текучей грацией, подплыла к ней. – Хочешь, развеселю?
– Не хочу, – буркнула Сирения, отодвигаясь.
– Ой, какой дикий, – девушка обиженно надула идеальные губки. – С такими скидками, как у нас…
– Оставь его, – лениво бросил Тастас, даже не повернув головы.
– Ну, как знаете.
Она уплыла к соседнему столику, где её ждали.
А Борк, Шег и Клипс… исчезли. Сирения оглянулась – они уже были на танцполе, окружённые красотками.
Борк отплясывал нечто среднее между чечёткой и стряхиванием насекомых – голографическая дама порхала вокруг, переливаясь в такт. Шег чихал в ритме, партнёрша терпеливо ждала. Клипс замер в центре, выдавая ритмичные трели – и бионики кружили, делая его звездой.
Потом Борк схватил свою за руку и нырнул в нишу за ширмой. Шег с Клипсом засуетились следом. Приглушённый смех и стрекот донеслись из темноты.
Сирения и Тастас переглянулись – и прыснули.
– Борк дрыгался, как под током! – выдавила она.
– Шег чихал в бит! – Тастас утирал слёзы. – А Клипс – ди-джей стрекотом!
Они хохотали долго, смакуя нелепость происходящего. Тастас отхлебнул из своей бадьи.
– А ты чего не пошёл? Бионики вроде ничего. Жаль, нормальных, живых девушек нет.
– Не моё, – Сирения покачала головой. – Я по другой части.
Тастас кивнул, и они снова замолчали. Но молчание было тёплым, своим.
– Ты сегодня задумчивый? – спросил он наконец, не глядя.
– Всё нормально.
– Нормально, – фыркнул Тастас. – У тебя на лице написано, что не нормально.
Из-за ширмы донёсся грохот, потом бормотание Борка и мелодичный смех бионика. Сирения и Тастас переглянулись и снова рассмеялись.
– Ладно, – сказала она, поднимая кружку. – За нас.
– За нас, – отозвался Тастас. И добавил тише: – И чтобы ты там не решил, Мелкий… мы с тобой.
Она посмотрела на него с благодарностью. Он просто сидел рядом, пил своё пиво и не задавал вопросов.
***
Утро было тяжёлым.
Сирения не спала почти всю ночь – всё думала. Птах ворочался в своем уголке, тоже нервничал. Казалось, он чувствовал: что-то грядёт.
Когда она вышла в док, бригада уже была в сборе. Странно – они будто ждали.
– Уходишь, – сказал Тастас. Не вопрос – утверждение.
Сирения замерла. Она не говорила им, не прощалась ещё. Но они знали.
– Откуда…
– Мы не слепые, Мелкий, – Борк сплюнул жвачку в сторону. – Ты сам не свой после тех ларенов. И птица твоя нервная.
Шег шмыгнул носом:
– Мы вчера в баре видели. Ты смотрел куда-то сквозь нас.
– Они зовут, – выдохнула Сирения. Слова вырвались сами, будто кто-то другой сказал за неё.
– Зовут, значит, – Тастас пожевал губами. – Тогда иди. Зов – это серьёзно.
– Ты… ты не злишься?
– Злюсь, – усмехнулся Тастас. – Но это ничего не меняет. Ты не вещь, не раб. Если надо – иди.
Клипс прострекотал что-то и протянул ей маленького скрабера величиной с её кулак – перепрограммированного, с добрыми огоньками.
– Он будет за тобой приглядывать, – перевёл Тастас. – И за пернатым.
Тастас подошёл вплотную. Посмотрел сверху вниз:
– Ты всегда можешь вернуться. Помни это.
– Спасибо, – голос Сирении дрогнул.
– Ну иди. – Он легонько подтолкнул её к выходу. Сирения улыбнулась сквозь слёзы.
После развернулась и пошла, глухо шлепая в обуви на два размера больше.
Птах привычно забился под мышку, свесив лапы и довольно курлыкая. Скрабер устроился на плече, сверкая огоньками. В кармане позвякивала коллекция птаха – он проследил, чтобы всё самое ценное взяли. За спиной висели сумка и рюкзак с последним пайком и вещами. А под другой рукой она балансировала розовой лежанкой – без неё птах бы не уснул.
И всё это она как-то умудрилась унести: прижимая локтем птицу, перекосившись под тяжестью лежанки и стараясь не потерять по дороге самого главного.
Она не оборачивалась. Но спиной чувствовала их взгляды. Тёплые.
Она уже скрылась из вида, а парни всё стояли, смотрели вслед.
– Жалко, – Борк вздохнул. – Привязались за короткое время к мальцу.
Тастас молчал. Потом сунул руку в карман и наткнулся на сложенный листок. Развернул.
«Вы классные! Рада была с вами познакомиться, спасибо за всё! Обнимаю, ваша Сирения»
Тастас перечитал несколько раз. Брови поползли вверх. Потом хмыкнул.
– Чего там? – Борк заглянул через плечо. – Дай сюда…
Он прочитал и замер с открытым ртом.
– Да ладно… девчонка? – выдохнул он.
Шег и Клипс тоже подтянулись, заглядывая в записку.
Тастас медленно сложил листок, убрал в нагрудный карман, поближе к сердцу. Посмотрел на бригаду тяжёлым взглядом.
– Молчать об этом, ясно? – голос его звучал тихо, но от него веяло такой мощью, что Борк даже жевать перестал. – Никому. Ни слова.
Парни дружно болванчиками закивали.
– А если кто спросит… – начал Шег.
– Был Мелкий, – отрезал Тастас. – И нет Мелкого. Ушёл по делам. И всё.
Он ещё раз посмотрел в ту сторону, где скрылась Сирения.
– Идите работайте, – бросил он и первым зашагал в док.
Борк, Шег и Клипс переглянулись, но спорить не стали. Только проводили взглядом уходящего Тастаса.
А в опустевшей каморке осталась только пара ненужных мелочей: книга для чайников, журнал с красотками, новый матрас. И никого.