Страница 21 из 55
Глава 10 Кража
Вой сирены резанул ухо ровно в семь – как всегда, неожиданно и оглушительно. Сирения уже не дёргалась от этого звука. Бесполезно.
Дальше всё по обычному сценарию. Самец гнезда топтался рядом и требовательно курлыкал: есть, мол, давай. Сухой паёк, вода из-под крана – она всё ещё морщилась, но привыкла. Гнутая кружка по традиции досталась птаху. Тонкий металл противно гремел о клюв, но птице нравилось.
В док она вышла с птахом под мышкой, как обычно. И замерла.
Рядом с Тастасом толпились существа. Трое, нет, четверо. И все смотрели на неё. На Мелкого.
– Мелкий! – рявкнул Тастас из-за спин. – Иди сюда. Клиенты.
Оказалось, что за несколько дней слава о новом чистильщике, который лезет в любую дыру и всегда возвращается живым, разлетелась по станции быстрее, чем вонь от утилизатора.
– Ты тот самый? – спросил низкорослый, но очень широкий тип с тремя глазами. – У меня на рудовозе вторая труба забита. Твари, наверное. Газом травили – бесполезно.
– Я, – коротко ответила Сирения, опуская птаха на пол. Тот сразу засеменил к куче металлолома – коллекция требовала пополнения.
К вечеру у неё было четыре заказа. Четыре! Тастас радостно потирал руки:
– Я же говорил – ты на вес золота. Работай, Мелкий.
Первые кредиты пришли на браслет через два дня. Сирения смотрела на светящиеся циферки и глупо улыбалась. Впервые за долгое время у неё было не только то, что можно унести в карманах.
Вечером она отправилась в торговый отсек.
Это был отдельный мир: ряды автоматов, палаток, лотков, где можно было купить всё – от еды до запчастей для двигателя. Сирения бродила между ними, как ребёнок в парке аттракционов.
Первая покупка – кружка. Керамическая, с дурацким рисунком какого-то местного зверька. И главное – дешёвая. Она просто стояла и держала её в руках, чувствуя тепло. Не металл, не пластик – настоящая.
Потом была тарелка. Ложка.
И тут она увидела матрас.
Он лежал на прилавке – толстый, мягкий, пахнущий чем-то свежим. Сирения представила свою скрипучую койку с комками вместо наполнителя и поняла, что не уйдёт отсюда без него. Комплект белья прилагался.
Коробка с кофе нашлась в конце ряда. Маленькая, жестяная, с надписью на непонятном языке. Но пахло из неё правильно.
– Тот самый? – спросила она у продавца – древнего существа с длинными ушами.
– Тот самый, – прошамкал тот. – Тастас у меня берёт. Скидку сделаю, раз свой.
Последней покупкой стала лежанка – пушистая, ярко-розовая, из тех, что обычно берут для кошек. Другого цвета не было. Сирения долго сомневалась, но потом представила, как птах будет в неё зарываться, и купила.
Дотащить всё до каморки помог Борк. Он как раз шёл мимо, гружёный каким-то агрегатом, и не удержался от комментария:
– Мелкий, ты чего, гнездо вьёшь? Или жениться надумал?
– Скажу, если соберусь, – огрызнулась Сирения без злости.
Борк хмыкнул, взвалил матрас на плечо.
Вечером Сирения сидела на новом матрасе, пила кофе из новой кружки и смотрела, как птах с подозрением обходит лежанку. Обнюхал, ткнул клювом, отскочил, снова подошёл. Розовый пух топорщился, птица явно не доверяла этому великолепию.
– Это тебе, дурак. – Сирения отхлебнула кофе. – Не нравится – подарю тому разноцветному трёухому коту из соседнего ангара. Он, говорят, на мягком спит.
Птах возмущённо пискнул и демонстративно забрался внутрь. Затих, только блестящие глаза торчали из розового пуха.
– Нравится? – улыбнулась Сирения.
Птах удовлетворённо зажмурился.
***
В свободные минуты Сирения приставала к каждому из бригады, пытаясь выведать хоть что-то полезное. У Клипса училась обращаться с механикой. Тот показывал, как чинить скраберов, менять манипуляторы, считывать данные с памяти. Стрекотал, размахивал всеми четырьмя руками, и Сирения постепенно начинала понимать его без перевода, по жестам. Когда она впервые сама починила заклинившего дроида, Клипс застрекотал так громко и радостно, что прибежал Борк проверять, не взорвалось ли что.
У Шега училась разбираться в тварях. Он знал всё о повадках усачей, плевунов и прочей дряни. Чешуя грустно поблёскивала, глаза слезились, но он терпеливо объяснял, где какие гнёзда бывают, по каким признакам определить живность, и главное – как не принести яйца на подошвах. Однажды Шег даже перестал чихать, когда Сирения принесла ему образец редкого мха из дальней шахты. Правда, ненадолго.
У Борка училась... терпению. Он любил поворчать, но когда Сирения возилась с агрегатом и у неё заклинило болт, он молча отодвинул её, одним движением выкрутил и буркнул: «Смотри, как надо». Показал пару приёмов, чтобы не срывать резьбу. Это было ценнее любых слов.
Птах тем временем менялся. Сначала появился мелкий пух на животе, потом перья на крыльях начали отрастать – тёмные, с синеватым отливом. Он переставал походить на общипанное чучело. Гордости в нём прибавилось, блестяшек в коллекции тоже. Теперь он не просто тащил всё подряд, а выбирал: гайки только блестящие, шайбы – без ржавчины, проволочки – ровные.
– Скоро летать начнёшь, – сказала Сирения.
Птах смерил её взглядом, полным достоинства: «Я и так умею, просто не хочу».
В один из дней в доке появился новый заказчик.
Высокий, худой, с длинными пальцами и глазами, которые смотрели слишком пристально. Он пришёл не к Тастасу, а сразу к Сирении, когда она вылезла из очередной шахты – чумазая, уставшая, с полным мешком дохлых усачей.
– Это твоя птица? – спросил он, глядя на птаха, дремавшего на розовой пуховке в солнечном пятне.
– Моя. – Сирения насторожилась. Что-то в его взгляде было неправильное. Слишком жадное.
– Редкий экземпляр. – Заказчик прищурился. – Очень редкий. Знаешь, сколько такие стоят на чёрном рынке? А если с зачатками разума – цена вырастает в десять раз. – Он продолжал, не замечая её напряжения: – Ты понимаешь, что у тебя сидит? Это не просто птица. Это живой артефакт. Таких единицы во всей галактике.
«
Знал бы ты, где стаи обитают,
– мелькнуло в голове у Сирении. –
И хрен бы ты их поймал, охрана там
–
будь здоров. Планета-пожиратель вообще не любит гостей
»
.
Сирения молчала. Птах проснулся, нахохлился и уставился на незнакомца с подозрением.
– Я могу предложить хорошую цену. – В голосе появились вкрадчивые нотки. – Очень хорошую. Тебе на много лет хватит. Сможешь вообще не работать.
– Это не товар.
– Ты не понял...