Страница 6 из 47
Это продолжалось некоторое время, пока однажды Марину не забрала милиция. Приближалась Московская олимпиада, и с проституцией в Минске стали активно бороться. Среди ночи ему позвонили из Центрального РОВД, Марина в отчаянии дала его имя и адрес. Сказала, что живет у него, что он ее дальний родственник. Сибелиус все подтвердил, но разнервничался, когда узнал, что его знакомой едва исполнилось 16. Запутавшись в показаниях, когда понял, что ещё немного и его тоже задержат, был вынужден применить гипноз. Он владел им мастерски, гипноз ведь даже не считался волшебством, обычная техника. Окаменевший следователь порвал протокол и извинился, после чего отпустил их обоих восвояси. Сибелиус забрал рыдающую Марину, и они вместе ушли из отделения. Он жалел ее и, не желая больше бездействовать, предложил деньги, если пообещает бросить стометровку и вернуться к родителям в Борисов. Девушка, некоторое время подумала и, наконец, согласилась. Сибелиус вызвал такси. Марина взяла деньги и, не задавая вопросов, уехала на вокзал прямо к первой электричке на Борисов. За деньги, которые он синтезировал для неё, 5000 советских рублей в 100 рублёвых купюрах, Сибелиус получил своё второе предупреждение. Он впервые ощутил раздражение от общения с начальством именно в истории с Мариной. Его куратор с самого начала скептически отнесся к этому знакомству. Чувствовалось, что он читает не те книги. Удивительно, но никогда до этой командировки он не относился с пренебрежением к приказам, всегда принимал критику как должное. Но это был уже совсем другой Сибелиус.
Минск изменил его, и это не обещало стать проще со временем.
Старая привычка по случаю и без размахивать волшебной палочкой, собственно, это был небольшой пластиковый предмет желтого цвета, похожий на указку или французскую ручку фирмы BIC, однажды все же сыграла с ним злую шутку. В один из поздних вечеров середины весны 1980 года, возвращаясь пешком со свидания с очередной минчанкой, на этот раз живущей на улице Первомайской (его куратор требовал от него влюблять в себя женщин без применения волшебства и фиксировать каждую деталь их отношений), он стал свидетелем душераздирающей сцены, произошедшей на стоянке со стороны служебного входа в Цирк. Несмотря на почти полную темноту, от его волшебного зрения не скрылась нешумная, но жестокая потасовка между двумя людьми, в финале которой один из них ударил другого кулаком в грудь, а потом всадил ему в глаз отвертку.
Пытаясь скрыться незамеченным, незнакомец пересек улицу Янки Купалы, быстрым шагом прошёл возле Молочного Кафе, перешел пустынный проспект в сторону дома Сибелиуса через пешеходный переход. Уходящего в сторону его дома, а потом свернувшего налево после гастронома в арку его двора убийцу звали Маркус Айзенштадт. Это был агент израильской охранки, прибывший в Минск из Москвы неделей раньше. Сибелиус рассмотрел через одежду во внутреннем кармане пиджака идеально выполненный паспорт ГДР на имя Дитера Ольбауэра. В руке Маркус прятал небольшой заряженный пистолет. Ошеломленный увиденным, уверенный в себе, но забывший, что не вооружен, Сибелиус последовал за Маркусом в нарушение самого главного правила своей работы. Он вмешался в событие, имеющее статус «Меняющее поток времени» в реестре Айхенвальда.
Он настиг Маркуса во дворе, забрал пистолет, применив простейший, почти ученический набор волшебных команд, и сбил его с ног сильным ударом по голове. Приставив пистолет к затылку Маркуса, Сибелиус заломил ему руку и прижал его коленом к земле, затем попытался вытащить из кармана несуществующую палочку, чтобы сделать что? Возможно, забросить его на верхушку телебашни или… Опомнись, черт тебя возьми… Сибелиус выругался, его отпустило, когда пальцы ощутили пустоту ткани, и, растерявшись, он все же понял, что изменил будущее. Вместе с осознанием происходящего перед его глазами начали вырисовываться одна за одной картины того, что должно было случиться, если бы не его безответственный позыв. Сибелиус увидел умирающего от многочисленных огнестрельных ранений Маркуса, лежащего в луже собственной крови. Вокруг него на углу Интернациональной и Купалы столпились только что разрядившие в него свои обоймы молодые милиционеры.
Никогда не случившаяся смерть Маркуса Айзенштадта в Минске могла сорвать заголовки «Вечернего Минска» и расследование «Советской Белоруссии». Но не судьба. Сибелиус задержал его в этом тёмном дворе и спас от неминуемой, но быстрой гибели…
Немного позже раздался сильный взрыв. Энергия, которая высвободилась в результате вмешательства Сибелиуса, хоть и была ничтожной, но вдребезги разнесла двухэтажный сарай, стоящий торцом к 24-й школе. Опомнившийся от аффекта и уже сообразивший, что натворил, Сибелиус оставил полубессознательного Маркуса на мокрой земле и медленно испарился в воздухе. Во двор со стороны Интернациональной потянулись милиционеры, привлечённые взрывом. Но Маркуса там уже не было - минутой ранее его нашла молодая женщина, вышедшая из подъезда слева от арки в доме с гастрономом. Девушка склонилась над ним и, как старому знакомому, протянула руку. Он поднялся, неловко обнял её за плечи и, незамеченный милицией, прихрамывая, последовал за ней в подъезд.
Сибелиуса спасла его почти безупречная репутация. До этого, скандального согласно любым меркам случая за ним числились только два предупреждения, и оба они были получены совсем недавно, то есть их можно было списать на проблемы привыкания и высокую сложность миссии. Ограничились крупным штрафом. За Сибелиуса многие вступились, чтобы защитить провинившегося волшебника, образовалась очередь желающих.
Его командировка привлекала много внимания в ассоциации департаментов, некоторые его отчеты зачитывались вслух в обеденные перерывы, часто срывая аплодисменты. В итоге на заседание дисциплинарного суда в качестве свидетелей правды были приглашены трое - эксцентричный научный руководитель департамента Любви, куратор Восьмидесятых годов в СССР из департамента истории и всесильный заведующий отделом кадров. Профессор из департамента Любви полушутя, полусерьезно высказал предположение, что на Райского оказал плохое влияние научный материал, с которым ему приходилось работать - в частности, низкого качества советская водка и средней паршивости болгарские сигареты, которые любили курить объекты его экспериментов. “Вы что, не видите, в каких условиях он работает?” - в сердцах высказался и на этот раз выпивший помятый волшебник из департамента истории.