Страница 4 из 47
Лежа в кровати перед сном, он наблюдал за следами автомобильных фар, ползущих по стенам его спальни. Сибелиус Райский никогда не носил очки и вообще на зрение не жаловался, но при этом оставался полностью слеп.
Но теперь, двигаясь взглядом по торцу здания напротив, Сибелиус стал способен открыть для себя, насколько оно красиво. В первый раз в жизни он начал замечать детали отделки, архитектурные вставки, мемориальные доски. Его глаза отличались от глаз обычных людей, и, моргнув в определенной последовательности, он мог рассмотреть, что происходит за стеной или закрытым шторой окном. Иногда он этой своей способностью пользовался, да, был грешен.
Его соседями по площадке были пожилая супружеская пара Вагнеров и семья Федотовых. Последних было трое, папа, мама и семилетняя дочь. Оба родителя физики, отец директор лаборатории в академии наук, жена просто научный сотрудник в другом отделе. Дочь Юля, обладательница великолепной косы, только что пошла в первый класс 24-й английской спецшколы, здание которой находилось прямо в их дворе, хоть официальный ее адрес был на Интернациональной.
Вагнер, невысокого роста старик с седеющей буйной шевелюрой и с покрытым многочисленными оспинками лицом, представился композитором. Эта ошеломляющая новость буквально взбудоражила Сибелиуса. Он подумал, что его разыгрывают, (Белорусский композитор Вагнер? Да ладно…), что перед ним сложно запрограммированная галлюцинация. В его опыте случалось разное, у координаторов миссий было очень своеобразное чувство юмора.
Чтобы развеять свои сомнения, он послал запрос в информационный центр. Вместо ответа через несколько мгновений на кухонном столе перед ним образовалась книга в коричневом переплете издания 1997 года. Книга называлась «Легендарная Ордынка», мемуары братьев Ардовых и актера Баталова. Из книги виднелась небольшая закладка.
Сибелиус открыл на нужной странице и быстро пробежался по отрывку, описывающему, как Генрих Вагнер лежал в правительственной больнице в Минске, а его сосед по комнате, услышав про его фамилию и род деятельности, видимо не поверил, демонстративно скучая отвернулся от него и включил радио, в котором голос диктора торжественно произнес: Вагнер, увертюра к опере Тангейзер. Через пару минут он снова обернулся к Вагнеру и уважительно произнес: «Ну ты даешь!»
Генрих Матусович был живым классиком белорусской симфонической музыки, много лет служил секретарем союза композиторов БССР. Не в последнюю очередь взлету своей карьеры он был обязан своей жене, которая была дочерью звездной пары белорусского театра, народной артистки СССР Лидии Ржецкой и Леона Рахленко. Сибелиус сразу подружился с Генрихом Матусовичем, они время от времени гоняли чаи и прогуливались перед сном вдоль берега Свислочи.
В октябре Сибелиус Райский поступил на службу в Миноблкниготорг и был направлен на должность продавца розничного товара в нотный магазин на улице Ленина. Эта точка в Минске была выбрана не случайно. Лучшего места для знакомств и сбора информации придумать было сложно.
Прямо за углом находилась консерватория, рядом ресторан Потсдам, через дорогу одиннадцатилетка, в сквере через перекрёсток стратегическая пивная минского бомонда, и, конечно, кафе мороженое Пингвин напротив, с его мягким мороженым в изящных стаканчиках на ножке и хиппи сообществом. В нотный магазин постоянно приходили студенты и студентки консерватории, а также преподаватели и ученики 10-й музыкальной школы, которая тоже располагалась совсем рядом. Магазин обслуживал фактически весь город, Сибелиус постепенно начал обрастать знакомствами.
Вообще 1979-й год прошел для минчан и гостей столицы без каких-то из ряда вон выходящих происшествий. Ещё живой Пётр Миронович Машеров сидел в кресле первого секретаря ЦК КПБ. Минчане по дороге на дачу в выходные все еще ездили по Парковой магистрали, а не по проспекту Машерова. Минск был сыт, красив и в основном благополучен.
Сибелиус Райский с большим энтузиазмом приступил к исполнению своих обязанностей. Он кропотливо, как дисциплинированный студент, изучал искусство человечности. Он читал, смотрел фильмы, ходил на концерты и любимую им оперу.
Оперный театр в Минске находился в 15 минутах ходьбы от его дома, и он использовал это с завидным постоянством. Это было, как казалось новому Сибелиусу, странное, но величественное здание. Ещё не вылизанный реконструкцией 2006 года, минский оперный театр выглядел местами даже старым. Но все равно очень и очень красивым. Архитектура Лангбарда несла на себе печать гениальности, и на неё можно было смотреть бесконечно.
Ещё одной причиной, из-за которой Сибелиус приходил сюда часто, стала его первая робкая влюбленность, которую он переживал с молодой балериной по имени Ольга. Они познакомились случайно. Уже была зима.
Сибелиус гулял в свой выходной и, проходя по парку, окружающему театр, заметил ее, стоящую возле заднего входа на улице в группе таких же, как она, курящих артистов. Все танцовщицы были ярко накрашены и одеты в сценические наряды. Чтобы не мерзнуть, они набросили поверх костюмов шубы или пальто. Это, видимо, не очень помогало, все заметно дрожали и поэтому кроме дымящихся сигарет держали в руках стаканы с горячим кофе.
Это был перерыв во время генеральной репетиции балета Глебова Тиль Уленшпигель. Взгляды Сибелиуса и Ольги встретились, и он даже кажется немного прослезился, потому что запретить волшебнику читать мысли не могла никакая, даже самая страшная инструкция.
Часть пятая
Ольга. Прелестное дитя земли белорусской. Наивная и прекрасная. Они провели вместе около двух месяцев. Ольга даже жила у него какое-то время. Она была умна, высока и упруга, гармонично сочетая хрестоматийную женственность со спортивно-аристократической статью.
Родилась в Рогачёве. Танцевать начала в шесть лет, а с двенадцати жила в Минске. Прожив почти десять лет одна в общежитии хореографического училища, к своим двадцати трём годам она была уже полностью сформировавшейся личностью.