Страница 67 из 74
Глава 28. Ядро Полиса
Серпантин бетонного виадука уходил вниз крутыми петлями, въедаясь в самую толщу горного массива. По обе стороны от полотна зияла непроглядная пропасть, из которой несло тяжелым запахом сырого гранита, застоявшегося машинного масла и векового покоя Нави.
Святогор плавно удерживал латунный обод штурвала. Гидроусилитель гудел вполголоса, перегоняя разогретую жидкость по стальным трубкам. Каждая выбоина отзывалась тяжелым толчком в раму. Вольфрамовые шипы шестерых скатов с невыносимым, сухим скрежетом драли промороженную крошку, выбивая из плит белесую каменную пыль.
Янтарные прожекторы «Урала-Молота» выхватывали из вечной тьмы исполинские, мертвые ярусы Якутского Полиса. Город был высечен в тверди до Катаклизма. На противоположной стороне каверны, на высоту сотни саженей, уходили прямые фасады пятиэтажных жилых и административных блоков. Их пустые, квадратистые оконные проемы смотрели в темноту, точно слепые глазницы. Между ярусами на стальных вантах толщиной в человеческое туловище висели провисшие ажурные мосты и линии подземных электротрамваев. Вагоны — ржавые железные коробки — застыли на вечном приколе. Кое-где со стены каверны сорвался пласт бетона, и на дно пропасти уходила россыпь рухнувших балконов, сцепленных ржавой арматурой.
Стынь осталась наверху. Здесь, под полуверстовой толщей скал, температура держалась около нуля, но этот подземный холод пробирал до костей своей липкой, неподвижной сыростью. На окнах кабины больше не рос иней — вместо него по стеклу стекали медленные, грязные ручейки конденсата, смывавшие налет Моры.
— Скорость сбавь, Святогор, — коротко проговорил дед Никифор, всматриваясь в амбразуру. — Впереди пролет просел. Видать, когда тектонический сдвиг шел при Катастрофе, бык треснул.
Святогор зажал тормозную педаль. Пневматика шипнула, сбрасывая избыток давления. «Урал-Молот» уткнулся носом в осевшую секцию виадука. Правый край бетонной плиты ушел вниз на два фута, образовав опасный порог. Из трещины торчали согнутые стальные швеллеры, покрытые слоем Ржавой Пыльцы.
— Пройдем, — ответил Святогор. — Никифор, переключи раздатку на жесткий блок. Тимка, следи за манометром масла.
Шестицилиндровый дизель отреагировал на нагрузку глубоким, басовитым рыком. Выхлопная труба вытолкнула в сырой воздух тоннеля густую струю сгоревшей эфирной солярки. Вольфрамовые шипы переднего моста вгрызлись в край трещины. Грузовик тяжело накренился на правый борт, деревянный модуль заскрипел всеми дегтярными связями, но вольфрамовая ошиповка удержала машину на скользком бетоне. «Урал» перевалил через ступень и выровнялся.
Виадук закончился, выведя машину на широкую центральную магистраль Полиса. Ширина проезжей части здесь достигала шести саженей. По краям стояли чугунные тумбы освещения с разбитыми плафонами, а по центру тянулись рельсы грузовой узкоколейки. Покрытие состояло из тяжелых сборных бетонных плит, соединявшихся пазовыми замками. Никакого асфальта — только имперский гидротехнический монолит.
Но магистраль была завалена. Встречались брошенные в спешке эвакуации гусеничные амфибии — их металлические корпуса проржавели до дыр, а резиновые катки превратились в труху. Кое-где поперек дороги лежали рухнувшие вентиляционные трубы и секции силовых кабелей.
Святогор уверенно вел машину зигзагами, объезжая крупные обломки. Поворот штурвала давался с усилием — гидроусилитель работал на пределе, нагнетая масло в рулевой механизм.
В полуверсте от центральной площади Святогор сбросил обороты и свернул под широкую крытую колоннаду бывшего транспортного узла.
— Остановка на десять минут, — скомандовал Ловчий, глуша передачу, но оставляя мотор работать на холостом ходу. — Проверить колеса, осмотреть редукторы.
Дверь кубрика заскрипела, из модуля вышли Никифор и Тимка. В подземной тишине стук их сапог казался оглушительным. Никифор тут же нагнулся к переднему правому колесу, прикладывая засапожную масленку к пресс-масленке поворотного кулака.
— Намяло сальник, — пробормотал механик, разглядывая потек. — На том просе нормальное дело. Тимка, давай шприц с графитовой смазкой, продавим сустав, пока в нем песок от Моры не встал.
Святогор поднялся в деревянный модуль. Внутри было жарко. В чугунной буржуйке потрескивали березовые комели, из носика латунного чайника вырывалась струйка пара, напитывая воздух запахом сушеной чаги, мяты и сосновой хвои.
За дубовым столом сидела Степанна. Перед ней лежал массивный механический вычислитель. Навигаторша подкручивала бронзовые барабаны, сверяя отсчитанные версты с истыканной циркулем калькой.
— Мы пришли в самый центр, Святогор, — сказала Степанна, указывая ногтем на схему. — Прямо за этой колоннадой — Центральная площадь НКТП. Там находится фасад «Архивного Бункера №1». Это самое защищенное место Якутского Полиса. Если в городе и сохранился хабар Прежней Империи — карты подземных Трактов за Урал, чертежи реакторных установок и янтарные матрицы — то только там.
— А ворота там какие? — спросил Святогор, снимая кожаные рукавицы.
— Скальные, — коротко ответила Степанна. — Вход вырублен прямо в базальтовом монолите. Защищен двухметровой бронированной гермодверью с гидропневматическими ригелями. Если имперцы перед уходом запечатали бункер изнутри — паяльной лампой его не взять.
Из задней части кубрика вышла Радка с открытым ящиком «Санчасть». Ее гетерохромные глаза быстро оглядели Святогора.
— Давай руку, Ловчий, — без лишних слов проговорила она, доставая глиняную баночку с живичной мазью и пузырек камфорного спирта. — Опять бинты на запястьях в мазуте и крови.
Святогор молча сел на скамью. Полевая медицина Радки была суровой, но действенной. Девчонка смочила ветошь камфорой и жесткими движениями смыла грязь со сбитых мозолей. Святогор только сжал зубы, когда спирт обжег открытые раны. Затем Радка густо затерла ссадины сосновой живицей и заново перевязала сухими полотняными бинтами.
— Никифору я тоже мазь отдала, — добавила Радка, завязывая узел на запястье Ловчего. — У него от влаги в тоннеле старые переломы ноют. Натерла камфорой и заставила суконный пояс подтянуть. Долго нам тут еще быть, дядя Святогор? Воздух тут нехороший... пахнет как от старой могилы.
— Скоро закончим, Рада, — тихо ответил Святогор, поднявшись. — Возьмем хабар — и на выход, к открытому Тракту.