Страница 53 из 74
— Это ж царский хабар! — у Никифора аж слезы на глазах выступили от восторга механика. — В Московии за одну такую банку московиты полпуда серебра отваливают! Мы этой смазкой раздатку и мосты «Урала» набьем — шестерни еще сто лет не сотрутся! Никакой мороз не заклинит!
Тем временем Марья, взяв керосиновую лампу и держа наготове взведенный струномет, повела Тимку и Радку на разведку в боковые помещения бункера. За железной дверью с трафаретом «Санчасть Гвардейского Корпуса» располагался медицинский пункт бункера. Здесь всё застыло в том виде, в каком было брошено в дни Катастрофы. На стальных стеллажах стояли стеклянные штофы с притертыми пробками, цинковые коробки с перевязочным материалом и латунные контейнеры с армейскими медикаментами.
Радка подбежала к стеллажам, и ее разноцветные глаза — серый и янтарный — вспыхнули профессиональным азартом знахарки.
— Радка, аккуратно! — предупредила Марья, освещая лампой углы комнаты. — Посуду не бей.
— Тут сухой эфирный спирт! — восхищенно шептала девочка, смахнув вековую пыль с цинковой коробки. — И... глядите! Натуральная кристаллическая камфора! И стерильные суконные бинты в запарафиненной бумаге! Отец за такую коробку камфоры полгода в тайге коренья копал бы!
Она ловко доставала из контейнеров самые ценные препараты: банки с высушенной желчью, порошок стрептоцида для промывки ранений, латунные ампулы с обезболивающей опийной настойкой и концентрированный экстракт сибирского женьшеня для поднятия сил. Тимка помогал ей, аккуратно укладывая найденный медицинский хабар в кожаную сумку знахарки.
— Ты смотри, Радка, — улыбался мальчишка, подавая ей очередной пузырек. — Теперь у тебя своя настоящая аптека будет! Лучше, чем у гильдейских докторов в Ангарском Посаде!
— Спасибо, Тим, — робко улыбнулась девочка, поправляя выбившийся из-под платка локон. — Теперь я дядю Никифора быстро вылечу. И Степанне кашель сниму за три дня.
Спустя час весь экипаж собрался на площадке перед «Уралом-Молотом». На капоте грузовика Степанна расстелила чистую мешковину. Достали свежевыпеченный ржаной хлеб, отрезанный пласт соленого лосиного сала с чесноком и чайник с горячим отваром из багульника и шиповника, заваренным на чугунной печке модуля. В подземном ангаре было тихо, тепло и спокойно. За закрытыми гермоворотами ревел горный буран, но здесь, под трехметровой толщей гранита и бетона, люди чувствовали себя в полной безопасности.
Дед Никифор сидел на подножке кабины, довольный, в чистой смоляной повязке, наложенной Радкой. Боль в его ребрах спала, и старик с аппетитом жевал хлеб с салом.
— Эх, хорошо-то как, — проговорил Никифор, отпивая из эмалированной кружки горячий чай. — Баки полные, трансмиссия смазана, в модуле тепло. С таким хабаром мы Саянский Кряж насквозь прошьем.
— Кальки я проверила, — подала голос Степанна, раскладывая на коленях карту. — За бункером «Саян-3» идет сквозной подземный штрек — Северный Портал. Он выводит прямо на восточный склон Кряжа, в обход самых опасных горных круч. За порталом начинаются дикие Якутские Земли.
Марья сидела рядом со Святогором, прислонившись плечом к его тегиляю. Девчонка смотрела на Радку и Тимку, которые с увлечением рассматривали старый имперский манометр, и проговорила:
— Хорошо, что мы ту девчонку на выселках не бросили, Святогор. Она живая. Руки у нее золотые.
Святогор посмотрел на Марью, потом на экипаж. Каждый из них прошел через ад. Никифор с переломанными ребрами, Степанна со своими старыми кальками, Марья, вырванная из холода, Тимка, спасенный из рабской клети, и маленькая Радка, выгнанная на мороз суеверными мужиками. Все они нашли друг друга на этой бессмысленной, промороженной дороге. Они стали единым целым — бронированным кулаком Тракта.
— Отдохнем два часа, — спокойно проговорил Святогор, поднимаясь. — Набьем смазкой мосты, проверим затворы факеломета — и выходим через Северный Портал. Впереди Якутия.
Но в этот момент из глубины нижних вентиляционных штреков бункера донесся странный, нехороший звук. Это не был шум ветра. Это был глухой, ритмичный металлический скрежет — звуки ржавых приводов и сухое шипение пневматических сочленений, просыпающихся после пятидесяти лет оцепенения. Из боковой вентиляционной шахты, выходящей в ангар, посыпалась рыжая, переливающаяся медью Ржавая Пыльца. Подземная Навь почуяла живое тепло.