Страница 86 из 98
Всю ночь мы провели, тщетно стараясь найти какое-либо укрытие от ветра. Неописуемая по своему ужасу ночь. Это второй Волчий Вой, но только в обратном направлении — не снизу вверх, а сверху вниз.
К рассвету шторм стал ослабевать…
14 февраля 1920 года. Бивуак «лошадиной головы»
Великолепный, солнечный, почти летний день! 22° выше нуля!
Этому трудно верить, но тем не менее это несомненный факт.
Но я предупреждаю события.
К вечеру 11 февраля часть отряда, потерянная в горах, успела сойти на берег и присоединиться к нам, потеряв при этом свалившийся в пропасть один из фургонов Владеса.
В ночь на 13-е февраля ураган прекратился совершенно.
Утром того же дня отряд смог наконец покинуть гиблое место и продолжать путь прибрежной дорогой ровной и лёгкой. Отряд двигался успешнее, чем это можно было предполагать.
Несколько ранее выступления отряда Джам Бай и два уральских казака были на разведке местных условий.
Впервые за весь долгий путь мы наблюдаем признаки жизни в природе закаспийских степей и Усть-Урта — это изредка пролетающие над нами стаи диких уток. Явление само по себе незначительное, но для нас показательное.
Сделав около 20 вёрст, мы нашли наших разведчиков, которые сообщили, что в 3–4 вёрстах впереди нас мы найдём воду, фураж и топливо. Всё это оказалось верным.
К вечеру 13-го отряд стал на бивуак. После короткого оживления, когда путешественники готовили себе ужин, бивуак был объят глубоким сном…
Предполагал ли кто-либо из этих путешественников, что, проснувшись, он увидит летнее утро и последующий за утром день?
О них я хочу сказать несколько слов.
Полдень. Наш бивуак расположен около огромной скалы, Бог весть когда свалившейся с Усть-Урта на берег Кара-Су. Эта скала имеет забавное сходство с лошадиной головой.
Необыкновенная прозрачность воздуха. Безоблачное тёмно-синее небо и такая же поверхность залива Кара-Су. Грязно-желтоватый цвет явно видимых возвышенностей противоположного берега залива не гармонировал с цветом воды и неба. 22° тепла!
Полдюжины костров дымились в разных местах бивуака, причём дым в неподвижном воздухе подымался почти вертикально.
Два трупа каких-то неизвестных замёрзших людей валялись тут же, в расположении лагеря, никого не смущая своим видом. Такое зрелище стало для нас привычным.
Всё население бивуака занято туалетом, существенная часть которого состояла в ожесточённой борьбе с насекомыми при посредстве огня и дыма от костров…
Такую трогательную, казалось бы, совершенно невероятную идиллию можно было наблюдать 14 февраля 1920 года на восточном побережье Каспийского моря и залива Кара-Су.
15 февраля 1920 года. Бивуак Кара-Тау
Надолго останется в памяти каждого из нас гостеприимный бивуак у «лошадиной головы», который мы покинули сегодня утром.
14 февраля мне представляется кризисом тяжёлой болезни, каким-то бледным, но дающим надежду на лучшее лучом света, проникшим в до сих пор непроницаемую тьму.
К полудню отряд подошёл к южной оконечности залива Кара-Су.
Впереди нас, в небольшом удалении от нас, открывался гористый район, который наши проводники называют Кара-Тау, что значит «Черые горы» и который составляет одно из ответвлений главного Мангишлакского хребта. Вступив в этот район и пройдя десяток вёрст, мы встретили колодцы, около которых отряд стал на ночлег. Это было около 4 часа пополудни.
Трудно описать наше удивление и в то же время нашу радость, когда, скоро по прибытии отряда на бивуак, к нам пришли несколько киргиз, предлагая купить у них баранину, хлеб, овечий сыр. Долго мы не могли верить тому, что перед нами теперь не те люди, кто в борьбе со стихией погиб от холода и голода и кто в этой борьбе утратил человеческий образ, а настоящие, живые люди.
Это неожиданное событие не исчерпывает полностью наше благополучие: от киргиз, нас навестивших, мы узнали, что недалеко, в 3–4 вёрстах, находится этап, который был выслан из Форта Александровского для оказания помощи воинским отрядам и беженцам Уральского войска. «Лучше поздно, чем никогда».
Для проверки сведений, полученных от киргиза, был послан Мукаш с двумя казаками. Разведчики скоро вернулись с масличной веткой
[44]
[Масличная (оливковая) ветвь с древнейших времен являлась символом мира и миролюбия.]
в образе хлеба и мяса, которыми они были снабжены начальником этапа, действительно существующего.
В первый раз за 45 дней, дней лишений, борьбы и сверхчеловеческих усилий мы, если можно так выразиться, робко начинаем верить в то, что до места назначения мы дойдём.
В памяти каждого из членов русско-британского отряда 15-е февраля 1920 года останется незабываемым днём.