Страница 84 из 98
В отрядах, бивуакировавших по соседству с нами и захваченных, как и мы, бураном, потери исчисляются: броневой отряд — 2 офицера и 12 солдат; сербо-русский отряд — 14 офицеров и 72 солдата; 4-я уральская сотня — 2 офицера и 8 солдат… Всё это было покинуто на местах бивуаков, так как замёрзшая земля исключала возможность похоронить жертвы бурана. Это маленькая, абсурдная, но верная иллюстрация к тому огромному бедствию, свидетелем которого мне пришлось быть.
Я не чувствую себя в силах дать хотя бы приблизительную картину того, что творилось на пути из злополучного Кизил-Джара в Куй-Кюль. Мёртвые на дороге, мёртвые у дороги, мёртвые в некотором удалении от меня; отряды, пострадавшие частично; отряды, которые в целом их составе остались там, где буран преградил им путь… Почти все замёрзшие люди сохраняют одно и то же положение: они лежат на спине со сжатым кулаком правой руки около рта, наполненного снегом. Вероятно, последние чувства человека, умирающего от холода, есть чувство жажды.
Сверхъестественная выносливость верблюда поистине удивительна.
После трёх дней бурана, в которые наши верблюды абсолютно ничего не ели, с предельной нагрузкой, они оказались в состоянии пройти 20-вёрстный путь от Кизил-Джара до Куй-Кюля. К большому нашему благополучию в районе настоящего расположения отряда оказалась колючка в количестве, достаточном не только для того, чтобы накормить верблюдов, но и для того, чтобы вскипятить воду для чая и сварить кашу. Последнее составляет основание нашего питания.
Умерла младшая дочь полковника Моторного — Ирина. На протяжении двух месяцев В. И. Моторный растерял всю свою семью — жену и двух дочерей.
4 февраля 1920 года. Бивуак 2 версты к северу от Ак-Булака
Отряд покинул Куй-Кюль сегодня на рассвете. Трудно поверить: переход из Куй-Кюля в Ак-Булак выражается тридцатью вёрстами. Небывалый до сих пор успех!..
Этот переход — точное повторение уже сделанного накануне. В его описание я не имею внести ничего нового. Всё те же немые свидетели невероятной, совершенно абсурдной катастрофы, в которой, без большого преувеличения, на протяжении часов легли и не встали тысячи людей. Перед лицом этой катастрофы останавливаются мысль и понимание того, что происходит вокруг нас. Да, это выходит за пределы наших представлений о несчастьях и бедствиях, могущих постигнуть людей.
В нескольких вёрстах к югу от расположения нашего бивуака степь преображается крутым, обрывистым скатом плоскогорья Усть-Урта высотою 200–300 метров. Завтра нам предстоит форсировать подъём на это плоскогорье.
Верблюжий корм в изобилии. Впервые на пути, после колючки и полыни, встречаем третий вид растительности закаспийских степей, так называемый «саксаул». Это нечто среднее между низкорослым деревом и кустарником, характерной особенностью которого служат необыкновенной мощности корни, распространяющиеся почти горизонтально на небольшой глубине от поверхности земли. Какова бы ни была природа саксаула, для нас важно отметить здесь то, что это растение представляет собою идеальный вид топлива и такое же орудие борьбы с холодом.
Солнечный холодный день. Полное отсутствие ветра. Температура — минус 17°. Полная луна.
6 февраля 1920 года. Бивуак Волчий Вой
Отряд покинул бивуак севернее Ак-Булака около 4 часов пополудни и, пройдя две-три версты, вошёл в горную котловину, именуемую собственно Ак-Булаком. Наш путь, миновав ак-булакские колодцы, переходил в подъём, выводивший по узкому ущелью на Усть-Урт.
Разведка в составе полковника Пичугина, капитана Брокелбенка и проводника Мукаша, высланная для разведки проходимости пути, установила, что всякая возможность достигнуть плато, следуя дорогой, по которой мы шли до сих пор, должна быть исключена, так как ущелье блокировано снежным обвалом. Ничего иного не оставалось как идти дальше без дороги.
Оренбургский отряд полковника Чулошникова, прибывший к ак-булакским колодцам раньше нас и оказавшись в том положении, в котором теперь находились мы, с 2 часов пополудни преодолевал подъём на Усть-Урт значительно левее дороги. По времени нашего прихода к колодцам, это было после 5-ти, отряд Чулошникова успел преодолеть только половину злополучного подъёма, всё протяжение которого не превышало полуверсты.
В этих условиях решаем идти за отрядом Чулошникова.
Солнце скрылось за горизонтом и в то же время ему на смену полная луна вышла из того же горизонта, но с противоположной его стороны, и осветила своим саркастическим глупым ликом котловину Ак-Булака. Всё покрыто снегом, всё бело, за исключением отвесных скал, свободных от снега и казавшихся на фоне белизны особенно чёрными и мрачными. Это сочетание белого и чёрного цветов сообщало ландшафту колорит траура и мистики.
С шести часов вечера до двух часов ночи, то есть в продолжении 8 часов, стоит — 22° мороза, отряд, напрягая всё и последние силы людей и животных, взбирался на Усть-Юрт…
Я опускаю описание этого восхождения. Ограничиваюсь сказать, что полувёрстный восьмичасовой подъём отряда на Усть-Урт убедил меня в том, что перед лицом опасности силы и энергия у людей, сознающих опасность, а у животных, инстинктом её чувствующих, удваиваются.
С невероятным трудом даже «странствующий цирк» Владеса с закаспийской степи был поднят на плоскогорье Усть-Юрта!
В полном изнеможении отряд, выйдя на плато в том месте, которое Джам Бай называет Волчьим Воем, остановился, не будучи в состоянии двигаться дальше. Снова перед нами бесконечная, белая, гладкая, как скатерть, пустыня, теперь не степь, а плоскогорье. Ни колючки, ни полыни, ни саксаула. Ничего, кроме снега и лунного света.
8 февраля 1920 года. Косс-Булак
В светлую, лунную ночь с 7-го по 8-е, по неизменно белой и гладкой пустыне отряд сделал переход около 25 вёрст, не встречая особых затруднений. Местами только снежные заносы и сугробы тормозили движение.
Местность, где мы бивуакируем, проводники называют Косс-Булаком.
По каким признакам они отличаются, положим, Косс-Булак от Асс-Булака или тот и другой от Куй-Кюля, похожие один на другой и третий как две капли воды — сказать трудно…
Вопрос продовольствия становится всё более тревожным. Весь имевшийся у нас запас картофеля, после хлеба самый существенный продукт питания, после первого мороза пришлось выбросить. Это большая непоправимая брешь в средствах нашего существования. Впредь мы принуждены уменьшить рацион до 150 грамм хлеба или 100 грамм муки или пшена.