Страница 14 из 98
Увы, ожидаемой атаке Уральска с востока и запада не суждено было осуществиться: утром 9-го октября из штаба 3-й Илецкой дивизии, соседней с нами, было получено известие о том, что Емурановский конный отряд по переправе через Урал у станицы Генварцевской пошёл не на запад к Уральску, а на восток, к своим станицам, освобождать их от красных.
И ещё раз полковник Емуранов, вольно или невольно, от этого не легче, ставил Уральский корпус в тяжелое положение. К счастью, через лётчика удалось своевременно предупредить полковника Кириллова о случившемся.
Минуя Уральск, конный отряд вышел на Бузулукскую дорогу и занял станицу Красную, 40 вёрст к северу от Уральска.
13 октября полковник Кириллов овладел посёлком Чувашинским, 20 вёрст южнее Красной, захватив около 500 пленных, 2 орудия и пулемёты. Это, конечно, успех, но, к сожалению, он стоит вне связи с общей обстановкой и планом задуманный операции и как таковой сколько-нибудь существенного значения не имел. В другом отношении этот изолированный случай заслуживает быть упомянутым: из опроса пленных, взятых под Чувашским, выяснилось, что в Уральске ожидается прибытие значительных подкреплений из состава войск, действовавших против Южной армии
[31]
[Речь идет о Южной армии, сформированной из воинских соединений Оренбургской отдельной армии. Оренбургская отдельная армия — войсковое соединение Белой армии на восточном фронте Гражданской войны. В разное время армия называлась: Отдельной Оренбургской армией, Оренбургской армией и Юго-Западной армией. Была сформирована Оренбургским Казачьим Кругом 17 октября 1918 года в основном из частей Оренбургского казачьего войска, под командованием атамана А. И. Дутова. До ноября 1918 года как Юго-Западная армия подчинялась назначенному Уфимской директорией Верховному главнокомандующему генерал-лейтенанту В. Г. Болдыреву, а затем — адмиралу А. В. Колчаку. 28 декабря армия была переименована в Отдельную Оренбургскую армию, состоявшую из 1-го и 2-го Оренбургских казачьих корпусов, 4-го Оренбургского армейского, Сводного Стерлитамакского и Башкирского (4 пехотных полка) корпусов и 1-й Оренбургской казачьей пластунской дивизии. Её численность оценивалась в 10 тыс. человек. Командующие: Генерального штаба генерал-майор И. Г. Акулинин (с 19 октября 1918 года), генерал-лейтенант А. И. Дутов (с 11 декабря 1918 года). Весной 1919 года из Оренбургской армии была выделена Южная группа и подчинена Западной армии. 23 мая 1919 года армия, Южная группа и Оренбургский военный округ были переформированы в Южную армию. Командующий: генерал-майор П. А. Белов (июнь-октябрь 1919 г.).]
генерала Белова и оренбургских казаков. Подтверждался, таким образом, разгром всего левого фланга Сибирской армии, что, строго говоря, не было для нас неожиданностью. Это только подтверждало сведения, уже у нас имевшиеся. Ясно было, что по ликвидации Южной армии красные получали полную возможность сосредоточить против Уральской армии, говоря относительно, какие угодно силы.
Для полноты картины не будет лишним сказать здесь несколько слов о прокламациях, которыми красные в описываемое время развлекали уральцев. В этих прокламациях, сбрасываемых с аэропланов, они сообщали о занятии ими Троицка, о полном при этом разгроме Южной армии и о сдаче без боя оренбургских казаков, о захвате при этом 48 тысяч пленных и всей материальной части армии. Прокламациями требовалась немедленная, не позже 15 октября, сдача, следуя благоразумному примеру оренбургцев. Тут же обещание… чёрта в ступе…
О какой бы то ни было сдаче, конечно, не могло быть речи.
Ближайшим следствием катастрофы в Сибири для Уральской армии было то, что Илецкий корпус оказался в безнадёжном положении: в создавшейся обстановке Илецкий корпус повис в воздухе в положении, в котором ни он кому-либо, ни ему кто-нибудь помочь не мог. Я не имею точных данных о судьбе этого корпуса. Значительно позже я слышал, что он сдался.
Описанными эпизодами на фронтах Уральского и Илецкого корпусов в период второй половины сентября и первой — октября, боевые действия в полном значении понятия, определяемого этими словами, на некоторое время затихнут и возобновятся затем в формах, которым военная наука точных определений не даёт.
Выше мы упоминали, что по мере нарастания тревоги за Сибирский фронт, надежды уральцев всё больше и больше обращались в сторону Добровольческой армии.
Официальные сводки рисовали положение дела на фронте этой армии в сентябре и октябре 1919 года очень радужными красками, но чувствовалось в них что-то не то не дорисованное, не то перерисованное. Сообщалось о разгроме красных, в трёхдневном бою — 20, 21 и 22 сентября, — в районе к северу от Царицына; несколькими днями позже о разгроме 13 и 14 армий красных на Курском направлении, об отступлении и даже бегстве. Сообщение иллюстрировались астрономическими цифрами пленных, захваченных орудий, не поддающегося учёту военного имущества и так далее. Из донесений о рейде конницы генерала Мамонтова нельзя было сделать иного вывода как то, что в тылу противника не оставалось живого места. Казалось, что на путях к Москве препятствий нет. На деле оказывалось, что Красная армия была многоголовой лернской гидрой
[32]
[Лернская гидра — правильно — лернейская гидра (др. — греч., водяная змея) — в древнегреческой мифологии змееподобное многоголовое чудовище, которое опустошало область Лерны. Убийство лернейской гидры — второй подвиг Геракла. В позднее время образ лернейской гидры стал символом зависти, войн, раздора и другого труднопобедимого зла.]
, у которой на месте каждой отрубленной головы вырастали две новые. Добровольческая армия, нанося противнику громовые удары, неуклонно подавалась на юг…
Отрицательное влияние создавшейся к середине октября обстановки сказалось прежде всего на настроении командного состава Уральского корпуса. На совещании старших начальников и командиров частей в станице Прорванской 20 октября общая оценка положения сводилась к следующему: Уральская Армия — армия вспомогательного назначения, армия связи, её участь всецело зависит от жизни или смерти её связуемых. Поэтому, принимая во внимание подавляющее превосходство в силах на стороне противника, а также и то, что «ноябрь стоял уж у двора», предприятие активных боевых действий сколько-нибудь широкого масштаба утрачивало возможность и смысл. Не оставалось иного выхода как принять оборонительное положение, сдерживать противника в его стремлении на юг и ждать лучшего оборота дела.
Только начальник штаба корпуса полковник Сидоровнин
[33]