Страница 38 из 73
Вообще затевать этот разговор было безумием. Да, Ран с Варданом попросили пока за ней присмотреть и предупредить её об их временном уходе. Что я и сделал, а потом… сработал старый, глупый рефлекс исследователя. Увидел загадку — надо копнуть, изучить и разгадать её.
Только вот Эльнара — не образец в пробирке. Она — женщина, которая разорвала глотку арахинде зубами, а потом трепетала в объятиях двух мужчин, явно не зная, как с этим всем совладать. И да, запах Рана и Вардана на ней тоже ощущался.
Её трансформации… Боги, это же не просто смена формы! Это же нечто невероятное! Увидеть такое и остаться равнодушным — выше моих сил.
Я сказал ей про «делегирование полномочий». Умная метафора, если вдуматься. Но прозвучало это как плохая шутка. Потому что я сам никогда не мог делегировать. Всегда впивался в проблему, будто в рану, пока не понимал её до конца. И сейчас я испытывал к ней не научный интерес, не ложные чувства, которые мне кто-то внушил, а собственные. Мне хотелось прикоснуться к ней, ощутить шёлк её кожи под пальцами, попробовать на вкус, познать её желания. Совладать с собой было сложнее всего.
Еле сдержал порыв обнять её, когда в её глазах проскользнул страх потерять себя. Поэтому я решил пока не переступать черту, а объяснить. Разложить по полочкам, чтобы она увидела, что в её лиса — не монстр, а её сила.
И ради этого я пошёл ва-банк. Спросил прямо про арахинду. Видел, как она вздрогнула. Но она не убежала. Выслушала. И в её «спасибо» была не просто вежливость. Было облегчение. Как будто ей впервые кто-то сказал, что её «другая» часть имеет право на существование. Не просто как курьёз или угроза, а как часть целого.
А потом я всё испортил. Слишком личным признанием. «Ты мне понравилась». Глупо, неуместно, невовремя. Она только что проснулась после ночи с двумя своими мужьями, а я тут со своими чувствами… Она просто кивнула. Что ещё она могла сделать? Сейчас её мир — это Ран и Вардан. Кай и я… мы пока что просто тени на периферии, обязательства, навязанные традицией и обстоятельствами.
Я отвернулся обратно к иллюминатору. Звёздный поток был холодным и безразличным. В нём не было ответов. В кармане тихо завибрировал комм. Наверняка Кай или Урзун. Работа всегда есть работа. Анализы, отчёты, сыворотки. Там я знаю, что делать.
А здесь, стоя у окна и провожая её взглядом, я чувствовал себя космобиологом, который открыл удивительный, новый вид жизни. И понял, что единственный способ его изучать — это наблюдать со стороны, не нарушая естественную среду. Хотя я это сегодня уже сделал.
Но ведь и просто наблюдать за Эльнарой сложно. Она пахнет для меня домом. Да. Именно так. Отец как-то сказал, что согласился стать даже гаремным мужчиной моей матери лишь по той причине, что она для него пахла домом. Со временем он перешёл в основной круг мужей матери, и она даже родила меня, но я никак не мог понять, что значит, запах дома от женщины. Ведь это странно звучит. А оказывается, на деле, всё очень просто. Этот аромат успокаивает, вселяет тепло в сердце и пробуждает желание оберегать женщину, которая меня выбрала.
Я вздохнул, с силой потерев лицо ладонями. Хватит самокопания. У Эльнары пока что есть более важные заботы, чем мои душевные метания. А у меня есть обязанности. И, возможно, со временем, я займу место рядом с ней.
Пока что меня ждала лаборатория. Надо проверить, как там стабилизируется последняя партия антидота. Дело никогда не кончается. И в этом есть своё спасение.
Кай Сиалар
Каюта, которую я выбрал на третьей палубе для временного проживания, была практически такой же, как и моя основная. Выдвижные стол со стулом, кровать, санузел. Разве что здесь не хватало ещё шкафа, где лежали запасные комплекты формы и белья, а также тумбы с книгами и мелочами. Ничего лишнего. Голографические проекции карт секторов, схема корабля с мигающими точками системных диагностик — это всё было в моём комме в специальных защищённых файлах. Воздух здесь, как и в моей каюте пах озоном от работающей техники и холодным металлом. Обычно этот запах меня бодрил, собирал, но сейчас он лишь подчёркивал моё одиночество. Качнул головой, прогоняя неприятные мысли.
Информация, которую я получил от Совета давила на меня тяжёлым грузом. И пока я ждал Рана и Вардана, мой мозг, отточенный годами командования, раскладывал её по полочкам, выявляя чудовищную картину.
Мы совершили грубейший просчёт. Ведь считали арахинд реликтовой угрозой, почти мифом. А они действовали. Методично, хладнокровно, используя наши же институты. Программа переселения женщин… Это был не акт милосердия, а идеальный канал для инфильтрации. И кто знает, сколько их уже среди нас? Не только на кораблях, но и на самом Эрмалиане. Может они уже есть в семьях членов Совета.
Дверь открылась без стука. Вошли Ран и Вардан. Отпечаток расслабленности от недавней близости с желанной женщиной на их лицах, тут же сменился настороженностью, когда они увидели моё выражение лица. Ран, как всегда, собран, его «палач» затаился за маской спокойствия. Вардан… Вардан казался более уязвимым. Его маска слегка треснула, обнажив усталость и боль от недавнего отравления. Но было и что-то ещё похожее на умиротворение от того, что он мог быть рядом с Эльнарой.
Именно эта мысль кольнула острой, едкой иглой под рёбра. Ревность? Нет. Скорее, горькое осознание дистанции. Они были там, в том коконе тепла и принятия, который она создала. А я здесь, в мире холодных отчётов и грядущих битв.
— Кай, — кивнул Ран, занимая позицию напротив стола. Вардан просто склонил голову, его глаза внимательно изучали моё лицо.
— Приветствую, — отрывисто бросил я, отключая голографические проекции, которые просматривал перед их приходом, чтобы немного отвлечься, пусть это и не помогло. — Совет прислал сводку. Точнее, то, что они соизволили рассекретить. Ситуация хуже, чем мы предполагали.
Я запустил запись. Голос координатора Совета, лишённый эмоций, перечислял сухие факты: пропавшие корабли-рекрутёры, «необъяснимые» вспышки агрессии в нескольких периферийных семьях, странные мутации в генетических сканах у новорождённых, но это касалось именно девочек. Картина складывалась в чёткую, пугающую мозаику.
— Они не просто убивают или подчиняют, — тихо произнёс Вардан, когда запись закончилась. Его взгляд стал острым, аналитическим. — Они встраиваются. Явно хотят изменить генофонд.