Страница 251 из 275
Пять нажатий на грудку (легонько, одним пальцем, но все-таки чтобы затронуть сердце!), теперь вдох, выдох ему в клюв. Нет, так не пойдет. К клюву особо не примеришься. Где-то у меня были соломинки для коктейлей, как-то раз верблюд не захватил… Я побежал в кухню. Вот они, на полке! Хорошо, что искать не пришлось. Буду вдувать в него воздух через соломинку.
Я вернулся в комнату, и застыл в дверях, буквально остолбенев. И было от чего! Дятла на кровати не было. А вместо него, прикрывшись одеялом, сидела особа женского пола, вытряхивая из пышной шевелюры на пол пестрые дятловы перья. Она взглянула на меня, приветливо улыбнулась, потом фыркнула и сказала таким знакомым голосом:
— Ну и лицо у тебя! Будто подушкой долбанули.
— Вы — Дятел? — растерянно спросил я. Когда прежде мог я слышать эту фразу про свое лицо?
— Уже нет, как видишь.
— А какое у Вас было бы лицо на моем месте?
— Наверное, такое же. Видать, судьба моя такая: казаться тебе бредом.
Да это уже не просто бред, а бред в квадрате! Все мое пребывание здесь — бред, а теперь в рамках этого бреда — бред еще более изощренный. У кого-то — зеленые чертики, у кого-то — розовые слоны, а у меня стало быть — красивые женщины. Тоже ничего… Я надавил на левый глаз, вся картинка благополучно раздвоилась, включая красотку на кровати. Кстати, значит не только она — не бред, но и все мои здешние приключения — тоже!
— Послушай, Иван, пощади свой глаз, а дай лучше какую-нибудь одежду.
А вот это я мог бы и сам догадаться. Что значит прежде с женщинами не то чтобы вовсе дела не имел, а ни до чего серьезного не доходило. И несерьезного тоже. И это в тридцать пять лет! Позор на мою пока еще не седую голову… Я сотворил первый же пришедший в голову фасон (еще одна премудрость, которой меня обучил Сквозняк), как ни странно, вышло довольно удачно. Она выстрелила в меня благодарным взглядом, и я снова ушел в кухню, все еще крутя в руках ненужную соломинку.
Нет, но голос-то, голос! Мне казалось, нормальный птичий голос (а что это вообще такое: нормальный птичий голос?), а ведь это чудесный женский голос, глубокий, с красивыми модуляциями! Кстати, ну и надула же она всех! Ведь не только я применительно к Дятлу применял исключительно местоимение «он»… И кто бы мог подумать, что за пестрым оперением скрывается эдакое чудо в перьях, то есть, пардон, без перьев… Ну и набил же я эту фразу перьями, как подушку, ей Богу! Хотя мои мысли путались, конечно, не в этих перьях, а скорее в ее ресницах. Ведь чисто "Портрет неизвестной" Рокотова!
За спиной послышался шорох, я обернулся. Она стояла в двух шагах, стройная, с потрясающей фигурой, и насмешливо глядела на меня снизу вверх.
— Аль не люба я тебе такой, а, Иван?
Узнаю прежнего Дятла! Хоть внешность и поменялась, а язык попрежнему колюч. Не люба… Да она просто сразила меня наповал. И кстати, это наверняка у меня на лице написано.
— И как Вас теперь называть? Не Дятлом же…
— А как бы ты хотел меня назвать?
— Может быть, Еленой Прекрасной.
— Троя навеяла?
— Наверное…
— Значит, пусть будет Елена. А лучше — просто Лена. Пока я была Дятлом, мы же были на «ты».
— А сейчас можно на «ты»?
— Нужно!
— Ладно, договорились. А как ты стала Дятлом?
— Упражнялась. Вышла из себя и не сумела вернуться. Мне ни бабушка, ни Леший не смогли помочь. Так и осталась Дятлом. Даже имя свое забыла. А у бабушки — и подавно склероз…
— А я, значит, тебя расколдовал. Как в сказке.
— Почему «как»? Просто — в сказке. И не только расколдовал. Ты один ни разу вслух не грозился свернуть мне шею, пока я была Дятлом. А ведь хотелось, признайся! — я кивнул, — Ты один кинулся меня спасать во время грозы.
— Ребята просто не увидели! И тебе очень повезло, что я увидел.
— Повезло или нет — но именно ты меня расколдовал, своими попытками сделать мне искусственное дыхание. Ты же не знал, что я такая живучая, почти как Кощей Бессмертный, или бабушка.
— А кто твоя бабушка?
Впрочем, я уже и сам догадался. Как она ворковала над Дятлом, и как он при этом не видел нас в упор! Какой она закатила скандал Лешему, когда Дятел вызвался с нами лететь! Ясно же, что это неспроста. Ну да все мы умны задним умом…
На улице послышались голоса, и в распахнутую дверь ввалились Глюк и Сквозняк.
— Фот он где! А мы-то по фсему лесу разыскифаем тфой хладный труп! Дятла не видел?
— Да подожди ты, — одернул Глюка Сквозняк, — не видишь — в нашей компании пополнение.
— О, майн думмкопф! Простите, пошалуйста. Ты пы нас представил, а, Ифан!
Лена фыркнула:
— Иван, они, кажется, меня не узнали. А кто грозился мне шею свернуть? Ежи, не потеряй челюсть.
Ежи медленно закрыл рот, а потом широко улыбнулся:
— Никак, Дятел!
— Глюк меня однажды почти расколол. Только ты, Хайнер, извини, придется-таки тебе жениться на бабушке. А то еще и правда шею свернешь, давно грозился.
Хайнер тоже улыбнулся, только его улыбка вышла против обыкновения виноватой и какой-то жалкой. Лена подошла к нему и положила руки ему на плечи.
— Ладно, не горюй. Ты же обещал Кощею приехать на будущий год. А в Трое знаешь сколько красивых девушек, не мне ровня.
— Она права, — сказал Ежи, — пошли, не будем им мешать. Вечером собираемся у Лешего, не забудьте, — добавил он уже в наш адрес.
Они вышли, и уже с улицы донеслось:
— Будет и на твоей улице праздник. А пока давай завалимся в «Элефант». Там тебе Штирлиц про себя таких анекдотов нарасскажет обхохочешься. — P.S.-
Если эта история не покажется Федеральному казначею США убедительным объяснением того, почему весь 2002 год курс доллара на Токийской бирже постоянно падал — что ж, его трудности. — * НОВЫЕ АРГОНАВТЫ * -
Получено по электронной почте сети «Интернет», обратный адрес в системе не зарегистрирован. По факту повторного несанкционированного подключения назначено служебное расследование. — I-
Из нависшего над облетевшим подмосковным лесом низкого октябрьского неба сыпался мелкий дождичек. Земля впитала уже столько воды, что казалось, больше не войдет и капля, но продолжала и продолжала жадно поглощать ниспосланную небесами влагу. И даже несмотря на это маленькое осеннее чудо, было серо и тоскливо. Впрочем, как оказалось, это было еще ничего по сравнению с Берлином, над которым как разверзлись хляби небесные несколько дней назад, так и ныне продолжали посылать тонны воды на головы горожан. В подземном переходе под Унтер-ден-Линден, в который мы, как бычно, сотворили дверь из подмосковного леса, было воды по щиколотку, а на самой улице лило, как из ведра. Тем заманчивей был уютный желтый свет за стеклянными дверьми со слониками.
— Давно вас не видел. Рад, очень рад. Вот свободные места, садитесь. Пива сюда! — возвысил свой хриплый голос толстый Готлиб, призывая официанта к нам троим.
Было жарко, очки Глюка моментально запотели, и он принялся их протирать, пристроив свой портфель у ножки стола. Сквозняк с высоты своего роста начал разглядывать публику, периодически приветственно помахивая рукой кому-то, кого мне не удалось расслеповать.
Вообще-то в «Элефанте» отдавали предпочтение немецким сортам, но сегодня в виде исключения угощали "Клинским светлым". На то была причина: отмечали двадцатилетие появления дяди Фени.
Вы прекрасно знаете дядю Феню, только не по имени. Его крик: "Маловато будет!" по праву занял свое место в современном русском языке. Когда он в «Элефанте» знакомился с народом, выяснилось, что его зовут Семен Петрович, а можно просто: дядя Сеня. С его произношением получилось "дядя Феня", да так и прилипло.
Его здесь все любили. Вообще, умениям мультипликационных персонажей несть числа, в частности, дядя Феня мог поглощать пиво в неограниченных количествах, а кроме того — часами импровизировать на флейте, да так, что брало за душу даже таких отъявленных пошляков и грубиянов, как поручик Ржевский, Василий Иванович с Петькой и Вовочка.