Страница 115 из 275
возникла мама. Ее черное платье на фоне белого кафеля четко врезалось в память Маши. Мама,
почти не разжимая ниточку тонких губ, произнесла:
— Мария! Перестаньте терзать мои уши!
И так же тихо исчезла, притворив за собой дверь.
С того момента Маша никогда не пела. А почему — и сама не могла объяснить.
Нет, она конечно пела в школьном, например, хоре, но что бы сама — никогда.
Даже прожив многие годы, вырастив сына, похоронив мужа, она позваляла себе только
тихо мурлыкать под нос — кому ее пение нужно?
Оказалось, что нужно…
2.
По утрам в будни Ася, невестка Марии Ивановны, подхватив сонную дочку Светочку,
улетала на работу. Сын все время был в загранплаваниях и дома оставалась одна бабушка
глава семьи. Она тихо убирала квартиру, готовила обед, надевала праздничное платье и шла…
… в кладовку.
Неяркий свет вспыхивал на мнгновение, брызнув по половицам коридора, и гас.
Квартира погружалась в дневную дремоту.
А Мария Ивановна Сереброва оказывалась в длинном коридоре, где матовые стены,
пол и потолок светились мирно и успокаивающе.
Вот и сегодня, как всегда, первым на встречу Серебровой выскачил Дейи — странное
существо ярко-малинового цвета. Его Мария, просебя, и окрестила Малиновым Кроликом
очень уж похож был.
— Мария! Как здорова! Вы снова к нам вырвались?
— Я же обещала, Дейи!
— Мы помним, помним! Вас уже ждут! Идемте! Сегодня нас ждут пааны!
— А они на что похожи? — старая женщина улыбнулась.
— На шарики! На простые шарики! Да вы и сами увидите! — Дейи подпрыгивал на месте,
как настоящий кролик…
Мария Ивановна, оправив платье, двинулась за Малиновым Кроликом. Через несколько
секунд они вошли в огромный зал, и вправду наполненному миллионами воздушных шаров, всех
цветов и размеров. При виде вошедших, пааны зашумели, загудели. Когда женщина, увлекае
мая Дейи, прошла в центр зала и села в старинное кресло, приготовленное по ее просьбе,
все стихло. Мария шепнула Дейи:
— У них хоть есть чем слушать?
— Ага! Есть — они сами одна большая мембрана!
Потом Дейи испарился, буквально.
Женщина устроилась поудобнее, закрыла глаза и запела. Нет, она не пела голосом
мелодия звучала у нее в голове, а хитроумные устройства передавали ее слушателям.
Земля, деревья, осенние листопады, пение птиц, смех внучки Светочки — все было
в этой мелодии. Мельком открыв глаза, Мария могла бы увидеть, что под потолком зала
непостижимым образом, созвучно ее мелодии, появлялись образы ее внучка, ветви деревьев,
могилка мужа, прощание с сыном, уплывающим в очередной рейс. Она не могла предугадать как
сложится мелодия — она просто жила ею. Каждый раз, когда приходила сюда Мария Степановна,
мелодия получалась разная — то грустная, то веселая. И всякий раз слушатели-зрители, по
окончании, высказывали свое бесконечное восхищение. Как могли лапами, крыльми, светящейся дымкой
или бульканьем они благодарили женщину.
Вот и эта мелодия закончилась. Шары загудели, запорхали по залу в возбуждении.
Откуда-то вынырнул улыбающийся Дейи:
— Они в восторге, Мария! Вы сегодня презвошли себя! Они благодарны Вам!
— Спасибо, Дейи!
Мария Ивановна повернулась к мелькающим шарам:
— Спасибо, что слушали меня!
А потом старая женщина возвратилась в светлый коридор и Малиновый Кролик долго
благодарил женщину, напоследок задав старый вопрос:
— Вы не передумали? Может все-таки останетесь с нами? Вас хочет видеть вся
галактика! Ваши произведения звучат во всех заселенных мирах! Вы нам очень нужны!
Мария Ивановна покачала отрицательно головой:
— Мы уже это обсуждали, Дейи…
— Помню, — Кролик сокрушенно вздохнул.
— Ну, тогда до свидания, Дейи!
— До свидания, Мария!
Старая женщина вышла из кладовки, свет погас за ее спиной. Мария Степановна
переоделась и вернулась к своим бесконечными домашними делами, улыбаясь своим мыслям.
3.
Вечером, укладывая спать внучку, бабушка принялась рассказывать любимую сказку
девочки:
— Далеко-далеко, на звездном небе, на большой и красивой планете жил Малиновый
Кролик, который очень любил хорошие песни. Для этого он искал среди звезд певцов и
музыкантов. И находил. Все друзья, а у Кролика их было очень много, собирались слушать
найденных певцов и музыкантов. Однажды, путешествуя по звездам, Кролик прилетел к нам и
встретил женщину, которая пела очень и очень красиво…
— Какая хорошая сказка… — бормотала, сладко зевая, внучка и засыпала.
— ----------------
1997 г.
Орск.
— --Там, где Свет---- -
— -(рассказ)---
Сентября.
"Привет, ветерок! И где ж ты был? Эй, тише, тише! Я тоже очень рад тебя видеть!
Ну вот, а я все утро причесывался… Вот в новую школу пошел… Хм! И уже надоела она мне
до чертиков! Все в моем классе какие-то больные — все кучками собираются,
да лаются между собой. Противно… И что делать не знаю. Пацаны все время выясняют
кто кому в глаз даст. Я на линейку первую только пришел, так сразу спросили.
Ну я и растерялся. А один там, Макарона, мне очки на носу поправил
и так вежливо сказал: "Люди, познакомьтесь — это наша новая Люся!". И ржет, гад…
Как бы мне, ветерок в старую школу вернуться?.. Ай, да ладно! Ну их!.. Где летал
сегодня, ветерок? Ты забирался за облака? Ой, там, наверно хо-оолодно! Я бы точно
там замерз. Ха!.. Ну вот и школа моя родная, блин…"
Через пять дней.
"Здравствуй-здравствуй, ветерок! Никаких у тебя забот — все летаешь! Смотри, вон
там дом Виталика, с которым мы вроде сдружились. В классе его Бакланом обзывают,
заставляют за других дежурить, да еще издеваются по-разному… Ну, а что ему делать,
если он самый слабый? Мне все говорят, чтоб с Бакланом не дружил, а мне Виталю жаль,
по-человечески. Виталька часто плачет, как маленький — нервы у него какие-то шатанные.
Или расшатанные? А, не важно… Вот мы с ним теперь часто болтаем. Но ты не бойся — я тебя
не забуду! Ага…"
Через месяц.
"Здравствуй, ветерок! Ты сегодня теплый такой… Вон видишь, ветерок, пацаны стоят
это меня ждут. Разборки сейчас будут… Это за то, что я настучал на Макарону.
Вон тот, длинный. Он меня еще на перемене в поддых ударил и сказал, что после уроков
разборки будут. Думаешь я испугался?.. Еще как…А что делать, раз настучал. Он отбирал
у Витальки его дипломат и локтем зацепил по лицу — прям по губе, ну и раскравянил. Виталя
заплакал, а тут классная прибежала, раскричалась. Все молчали кому же охота с Макароной
связываться. Даже Виталька. Я и встал, и сказал… Короче, настучал на Макарону.
А что потом было, даже и вспоминать не охота. Макарона, как вернулся из кабинета директора,
злой страшно был. А Виталя, дурак, еще на меня потом шипел, что не в свое дело лезу!
Все равно считаю, что правильно сделал! А потом всю жизнь от таких макарон прятаться?
Вот-вот, ветерок! Ладно, пусть бъют…"
Через пять дней.
"… А я знал, что все-равно ты появишься, ветер! Ты в любую щелочку проникнешь, даже в
этот подвал. Плохо, что я не ветер, а то б фьють и нет меня здесь… Вот привязали
и сейчас будут наколку «Люся» делать. Хм. А знаешь, ветерок, Виталя Макароне и его друзьям
все-все рассказал. Ага. Все, о чем говорили. Гад он!..
…Ну почему же?..
…Ой, ты правда так считаешь?..
…Какой он маленький? Мы ж ровесники…
…Ну и что?..
…Ну слабый…
…И все равно, я считаю…
…Ну что ты все время меня перебиваешь?!.
…И о Боге рассказал, и о Рае. А они все ржали…
…Почему я их жалеть должен? Они мне вот сейчас пальцы прижигали, что бы поорал, а ты,
говоришь, жалеть их!..
…Ладно, ветерок! Мне уже все равно. Мне соседка тетя Мария, еще на старой квартире,