Качупелла

Глава 34

Затишье, наступившее после газетных бурь, оказалось обманчивым. Истинное потрясение пришло свыше. В сердцевине главного храма древний артефакт – Переплетение судеб – пробудился не в свой срок. Он вспыхнул ослепительным столпом света, который на полные сутки пронзил купол, словно указующая в небо стрела. Это был неоспоримый Знак. Молчаливые братья в белых рясах, отринув всё, погрузились в непрерывный обряд вопрошания.

Их вердикт, обнародованный под перезвон всех городских колоколов, поверг королевство в благоговейный трепет. Боги объявили о Преждевременном Выборе.

Весть облетела всё королевство. Особый азарт вызывал кристалл правителя и его первого советника – его размер и чистота свечения, по слухам, не имели прецедентов. Город гудел, как растревоженный улей: «Какое же существо – из глубин первозданного леса или заоблачных скал – обладает потенциалом, достойным короля?».

Местом для свершения акта божественной воли, храмовниками было назначено древнее святилище у подножия Хребта Спящих Исполинов, где лес, пропитанный магией, перетекал в каменные громады. Это было место силы, не тронутое цивилизацией. Само святилище напоминало естественную пещеру, чьи своды отполировало и обнажило само время, а стены покрывали почти стёршиеся фрески. Воздух внутри был прохладен и тяжёл от немой мощи, накопленной за тысячелетия.

Две недели – этот срок отсчитывали теперь не только до Выбора, но и до новой встречи с врагом. Дороги королевства заполнились движением: скромные повозки и пышные кортежи стекались к храму. Для всего Бастиона Теней это время стало периодом глухой, нарастающей тревоги, а для Любы – временем необъяснимого внутреннего смятения. Келан и Зерил не сомневались: их хитрый противник увидит в этой всеобщей суматохе идеальную возможность для следующей охоты.

Вопрос обсуждался на экстренном совещании у короля.

– Угроза двойная, – чётко обозначил Келан, разложив карту. – Внешняя – от того, кого мы ищем. И внутренняя – от самой толпы. Народу будет намного больше, чем в прошлый раз.

– Мои люди обеспечат порядок и периметр, – поспешил заверить Геннадий Варс, вытирая кружевным платочком потный от напряжения лоб.

– Полное оцепление – невозможно и губительно для самого Выбора, – парировал Зерил, проводя пальцем по карте. – Магические животные придут со стороны леса и гор. Там должна быть свободная зона. Ни одного патруля. Значит, оцепление – полукольцо. Со стороны поселений – да. Со стороны дикой природы – только невидимое наблюдение.

– Этого… недостаточно для полного контроля, – пробормотал Варс.

– Достаточно для воли богов, господин Варс. Это приоритет, – невозмутимо возразил советник.

– Идеальная брешь для врага, – мрачно добавил Келан. – Он будет знать об этом. Наши агенты – среди прислуги и зрителей. Постоянное сканирование. Дежурные на дальних подступах. Личная охрана короля и советника будет удвоена и усилена нашими спецами, – заключил Келан, встретившись взглядом с правителем.

План был принят. Позже, в стенах Бастиона, обсуждали детали.

– Мы готовимся к известным и неизвестным угрозам. А он – мастер неизвестного, – сказал Зерил.

– Значит, наш главный план – быть готовыми ко всему, – резюмировал Келан. Его спокойный голос не смог развеять тяжёлое бремя ожидания, повисшее в воздухе.

За следующие две недели атмосфера в Бастионе настоялась, как слишком крепкий бульон. Напряжение не витало в воздухе – оно осело густой плёнкой на всё вокруг.

Записка от Снукса, доставленная магической курьер-мухой, упала прямо в кофе Келану. Лаконичная, как удар кинжалом: «Охотник. Готовит нападение на церемонии. Есть отряд. Не менее 150 тел. Орки с Севера и дроу из Подземья. Цель – хаос и сбор «урожая» на месте силы. Будьте готовы. Ваш С.»

– Что ж, – без эмоций констатировал Зерил, прочитав записку через плечо. – Наши худшие догадки подтверждены.

Расследование Динэля сложилось с этой информацией в единую, пугающую мозаику. Те шестеро орков из городской темницы принадлежали клану «Сломанный Тотем».

– Раньше там правили шаманы, – докладывал Динэль. – Сильные, но тёмные. Лет двадцать назад их власть рухнула. Шаманов осталось двое. Силы их почти истощены, но амбиции – нет. В клане около ста душ. Держу пари, львиная доля будет участвовать в нападении. Плюс, одурманенные посылами о могуществе марионетки, чёрно-балахонники.

А через день пришло второе послание: «Добавь к оркам пару дроу-женщин. Не аристократок. Наёмницы-одиночки, «Тихие Сёстры». Специализация – магические ловушки и отравления разума. Охотник собирает армию. Ваш С.»

Тактика врага проступала яснее: орки-тараны для физического хаоса, дроу-диверсантки для нейтрализации магии, а сам Охотник – для решающего удара в момент уязвимости.

Дни превратились в бесконечный марафон. Мужчины Бастиона практически жили вне дома. Келан и Зерил выстраивали многослойную оборону во Дворце и ДМП. Рорик, Малекир и Динэль объезжали периметры. Даже Гордон ушёл в подполье рынка, скупая компоненты для амулетов и антидотов.

Люба в открытой организации охраны не участвовала, но была в курсе всего. Каждый вечер супруги рассказывали ей о прогрессе и тупиках. Она слушала, её глаза, сменившие цвет, были подобны беззвёздным пустотам, вбирающим всю их тревогу.

Ночи были их спасением и якорем. В них не было места стратегиям. Было только жаркое, почти отчаянное доказательство жизни. Прикосновения в эти ночи были молчаливыми клятвами. Зерил мог просто прижиматься к её спине, будто боясь, что она растворится на рассвете. Келан терял контроль, и его пальцы, водившие по коже, рассказывали историю, которую нельзя было выразить словами.

В самом Бастионе царило странное, натянутое спокойствие. Юнна наготовила горы еды «про запас». Элоди беззвучно вшивала в одежду мужчин тонкие пластины с защитными рунами. Динэль корпел над картами. Даже Мартиэль украдкой тренировался с клинками. Лис Чик наполнял магией кристалл-накопитель для создания иллюзий. Бублик делал то же самое – для Эдгара, чьим даром было лечение, но не напрямую, а передачей своих жизненных сил, выносливости и магической энергии.

А трое рыжиков – Лео, Лау и Лен – готовились к особой миссии в личном эскорте короля и Масиуса. Их обычно озорные лица стали сосредоточенными и суровыми.