Качупелла

Глава 32

Несколько дней прошли спокойно, хотя работы у группы было предостаточно, а Малекир и Рорик часто пропадали на выездах. Люба практически скучала, разбавляя однообразие обществом Юнны и Элоди. Но позже она стала чувствовать некую неопределённую нервозность. Странное ощущение росло, как тихий гул в костях, как дрожь в воздухе перед грозой, которой нет на небе. Ещё ничего не случилось, но её дар ловил в мире едва различимый диссонанс – будто где-то рядом тикал невидимый часовой механизм, готовый запустить нечто необратимое.

Всё началось с газеты. Утром заголовки пестрели новостями: «Городская система дала сбой! Суды переполнены!», «Многие преступники вызывают жалость, а не осуждение». А на следующей странице – новый удар. Статья сообщала о найденном животном, чьё пение вызывает ярость и безумие. Рядом было фото и интервью сухонького старикашки с редкой бородой до колен – Элиаса Финча. Он утверждал, что пение Качупеллы – не дар, а проклятие и болезнь, и что со временем она станет похожа на того зверя, что несёт безумие.

Газеты, разбросанные по столу в столовой Бастиона, лежали как обвинительные акты.

– Смотри-ка, борода до колен, а чепухи в голове – до небес, – ткнул пальцем в фото Рорик. Но в его голосе не было обычной шутки – только холодная злость.

– Элиас Финч. Самопровозглашённый «этнограф-самоучка». Ранее фигурировал в делах о мошенничестве с артефактами. Инструмент, – добавил Зерил. – Кто-то его нанял, чтобы запустить эту утку.

– Ложь порождает действия. Нас ждёт атака, – начал Келан, но его прервал Малекир, резко вошедший с ещё одним свежим выпуском.

– Храмовники вышли из-за своих стен.

На первой полосе красовалась фотография: несколько фигур в безупречно чистых белых рясах на ступенях городского суда. Заголовок гласил: «Древний Орден напоминает: благословение богов не бывает проклятием».

– Они вещают, что Качупелла – магическое создание, ниспосланное богами для помощи в тёмные времена. Что она – «спутник» и «живое воплощение милосердия», – отрезал Малекир.

– Ну что ж, храмовники оказались достойными ребятами, – фыркнул Рорик с невольным уважением. – Надеюсь, в итоге мы им ничего не будем должны. Долги перед Храмовниками имеют обыкновение возвращаться с процентами.

В наступившей паузе раздался спокойный голос Динэля.

– Я знаю этого старика. Он частый гость в таверне «Весёлый Тролль». После третьей кружки начинает нести такое, что хоть книгу пиши. Можно угостить его элем покрепче, и он всё расскажет с удовольствием. Осталось пригласить кого-то из газеты.

План был прост, дерзок и моментально одобрен. Главным соблазнителем назначили Стена. Его одели в дорогой, но нарочито мятый камзол, снабдили толстым кошельком, а знакомый корреспондент Карстен – совершенно неприметного вида и неопределённого возраста человек, уже потирал руки в предвкушении сенсации.

***

Почти вечер. Таверна «Весёлый Тролль» гудела сонным гулом. Стен сидел за столом, ломившимся от закусок и кувшинов с тёмным элем. Малекир из тени у камина едва заметно кивнул: цель на подходе.

В дверях показался Элиас Финч. Его острый, жадный взгляд сразу приметил кувшины и щедрого хозяина. Прошаркав к столу, он бесцеремонно уселся без приглашения.

– Благословение вам, почтенный господин, благословение, – начал он заученным, дрожащим от натуги голосом, складывая перед грудью костлявые пальцы в подобии молитвенного жеста. – Вижу, душа ваша скорбит под бременем мирских забот и несправедливостей. А я, смиренный странник и учёный, посвятивший жизнь разгадкам забытых тайн и судеб, мог бы… о, как легко мог бы озарить ваш путь светом древнего знания!

– Двести раз, – перебил его Стен, лениво приподняв бровь. – Ты это повторял двести раз на площади. У меня от твоих «учёностей» во рту медный привкус. Убирайся.

– Одну кружку… чтобы смыть прах дорог с глотки. А там, глядишь, и знание настоящее откроется, – прошипел старик уже без всякой дрожи.

Стен устало вздохнул и движением головы указал на свободный кубок. Старик с несвойственной для его лет прытью буквально запрыгнул на стул и залпом осушил первую кружку. Еда на столе начала исчезать со скоростью пожара в сухой соломе.

К третьему – щёки старика порозовели, а глаза заблестели мутным блеском.

– …И вот говорю им, этим олухам с толстыми кошельками, – гудел он, хватая кусок жареной курицы, – легенду нужно подать со вкусом! И я им такое откровение состряпал… хе-хе… из старых книг да собственной блевотины!

Стен, изображая подвыпившего, кивал, подливая эль.

– Заказчик твой – тот, кто с толстым кошельком, – он, небось, в восторге?

– Заказчик? – старик фыркнул, и эль брызнул на стол. – Да э-этот щ-щелкопёр из ДМП, что ко мне припёрся, сам не знал, чего хотел! «С-скомпрометируй, – т-т-так и говорит, – создай негативный фон». А я ему – разве это искусство? Я ему целую эпопею развернул! Он глаза круглые сделал, деньги отсчитал и смылся. А я… я ж художник! Мне публики надо! Признания! Чтобы трепетали!

Стен встретился взглядом с Карстеном. Тот, забыв про подавальщицу, уже активировал свой артефакт – небольшой изумрудный перстень-змею, в пасти которого светилась крошечная рубиновая чешуйка. План работал. В мутном потоке бахвальства текла чистая правда: заказчик из ДМП, цель – создать «негативный фон». Но, возможно, старик – лишь кисть в руках того, кто заказал картину. Настоящий художник, замысливший всё это, оставался в тени.

Миссия была выполнена. Старика, который в итоге уснул, уткнувшись в жирную тарелку (его редкая бородёнка скрутилась, пропиталась жирным соусом и служила ему отвратительной подушечкой), оставили на попечение охраны.

С записью, а также с самим Карстеном, теперь ведшим заметки с азартом хищника, группа в изменённом составе – теперь Келан, Зерил и Динэль – направилась в ДМП.

***

Когда из активированного артефакта полился хриплый голос, Геннадий Варс посмурнел. Но в тот момент, когда Финч передразнил заикающегося заказчика, лицо Варса в миг утратило краски, словно выцветший пергамент, и застыло маской неподвижного льда. Он узнал патологическое, с детства неистребимое заикание своего младшего племянника, Арвида.

– Вижу, вы знаете, кто это, – холодно констатировал Келан. – И понимаете, какую тень это бросает на всё ваше ведомство.

Варс попытался взять себя в руки, начал бормотать о процедурах.