Качупелла

Ян, вспыхнув от этих слов, рванулся вперёд – чуть не бухнулся на колени перед Любой, бормоча:

– Благодарю вас, госпожа!

Но сильные руки Келана мгновенно перехватили его за плечи, удерживая на ногах.

– Не стоит, парень, – тихо и мягко произнёс Келан с тёплой усмешкой. – Ты теперь выше этого.

Дак кивнул Келану с благодарностью в глазах – без слов. Он явно понимал: то, что только что произошло, было не демонстрацией силы, а актом милосердия, который осветил и его дом.

Реакция зала разделилась. Та самая публика, что старалась держаться в тени, теперь смотрела с новым интересом: Дак, умно и достойно приняв этот дар, лишь прибавил себе очков в их глазах. Другие шептались, но теперь уже с оттенком зависти к самому советнику: «Повезло же Даку, у него в прислуге такие самоцветы находятся… и качупелла почтила его дом таким чудом».

Люба, наблюдая за реакцией Дака, чуть склонила голову набок. Её тёмные глаза смягчились. В его искренности не было фальши.

А из полумрака у высокой колонны за всем этим наблюдал ещё один гость. Неприметный человек в тёмно-синем камзоле. Его взгляд, лишённый всякой теплоты, скользнул с сияющего кулона на Яна, потом на Любу, и, наконец, на Дака. Он слегка постучал подушечками пальцев по краю своего бокала, записывая имена в памяти.

***

Люба лениво облизнулась, наблюдая суматоху. Вечер становился всё интереснее.

После триумфа с кулоном атмосфера вокруг семёрки разительно переменилась. Если раньше их сторонились, то теперь окружили настоящим водоворотом навязчивого внимания. Гости кружили вокруг, словно акулы, учуявшие кровь. В их числе оказались и женщины, ранее брезгливо отводившие взгляд.

Келану, Зерилу и остальным приходилось сдерживать раздражение и отвечать на бесконечные вопросы, всеми силами стараясь вежливо «отшивать» особо докучливых.

Один предприимчивый молодой аристократ, сияя улыбкой, уже направлялся к ним с загодя приготовленной полной тарелкой изысканных закусок. Надежда пылала в его глазах: вот он повторит успех того слуги, и заветный кристалл осенит уже его чело. Но Люба, заметившая его маневр ещё на подходе, отреагировала мгновенно. Глухое рычание, словно камнепад в глубине гор, вырвалось из её глотки. Одного презрительного фырканья хватило – невидимая волна отбросила беднягу назад. Он грохнулся на пол, роняя тарелку: соусы и икра брызнули на платья ближайших девиц. Последовали визги, ругань, переполох.

В этот момент, пользуясь суматохой, к ним подплыла стройная блондинка с янтарными глазами, в которых таилась змеиная хитрость – Алисия. Оказалось, её тоже пригласили. На лице у неё играла сладкая, примирительная улыбка, но тонкие морщинки у уголков губ выдавали напряжение. В облегающем платье глубокого изумрудного оттенка, подчёркивающем осиную талию, она держала два изящных бокала с искрящимся розоватым напитком.

– Господа, – начала она, и в её голосе звучала подобострастная нота, – я просто обязана извиниться за тот... неловкий инцидент в «Фениксе». Моя горячность заставила меня вести себя неподобающе. Позвольте мне загладить вину. Это – редкий эльфийский ликёр «Поцелуй Феи». Он дарит лёгкость и... раскрепощает сердца. Выпейте за новую страницу в наших отношениях.

Зерил, едва заметно сузив глаза, уже собирался отказаться, но Келан был быстрее. С безупречным поклоном он принял оба бокала.

– Вы чрезмерно любезны, госпожа Алисия. Прошлое забыто. И, раз уж вы так щедры, позвольте разделить этот дар с теми, кто жаждет лёгкости больше нас.

Не дав ей опомниться, он ловко всучил бокалы двум назойливым молодым господам – Перси, долговязому блондину с прилизанными волосами и лисьей улыбкой вечного просителя, и Вальтеру, коренастому брюнету с блестящими от жадности глазами и золотыми кольцами на каждом пальце. Они весь вечер слонялись поблизости, то и дело пытаясь вклиниться в разговоры Бастиона с комплиментами и предложениями «помощи», явно вынюхивая слабину для собственной выгоды. Польщённые вниманием Келана, они тут же осушили кубки залпом.

Алисия замерла, лишившись дара речи, её лицо пошло пятнами. Но время уже ушло.

– Экономия на головной боли, – тихо парировал Келан на вопросительный взгляд Зерила. – «Пламя Алой Орхидеи». Классическое приворотное. Сильное, но примитивное. Работает на первого, кого увидишь после глотка.

И, правда, уже через минуту Перси, оторвав взгляд от пустого бокала, уставился на Вальтера с внезапным, пьяным от зелья обожанием.

– Вальтер... – прошептал он хрипло. – Твои глаза... они как два озера, в которых я тону!

Тот, чей взгляд также затуманился сладкой дурью, ухватил его за рукав.

– Перси! Твои речи – музыка для моей израненной души!

Но тут их рассеянные взгляды почти синхронно наткнулись на застывшую рядом Алисию. В её чертах зелье, искажающее восприятие, мгновенно увидело объект страсти. Две пары глаз загорелись новым, жадным огнём.

– Алисия! – воскликнул Перси, делая шаг к ней. – Ты как роза среди чертополоха! Позволь мне быть твоим шипом!

– Нет, я! – перебил Вальтер, пытаясь заслонить собою Перси. – Её улыбка – солнце! Я готов ослепнуть в его лучах!

И началось невообразимое. Двое молодых мужчин, сплетаясь в борьбе за внимание дамы, запутались в паутине собственных ухаживаний: их признания и ноги переплетались, создавая неловкий и комичный хаос. Они наперебой воспевали красоту Алисии, её ум, её платье, а через мгновение, встречаясь взглядами, с тем же пылом начинали говорить о силе плеч соперника или благородстве его профиля.

– Он так мужественен! – вздыхал Перси, глядя на Вальтера.

– А она так прекрасна! – стонал Вальтер, протягивая руку к Алисии.

– Вы оба... такие... горячие! – выдавила Алисия, пятясь от них в ужасе, её идеально притворное спокойствие разбилось вдребезги.

Зрелище было одновременно жалким и уморительным. В зале повисло ошеломлённое молчание, затем прорвалось сдавленное хихиканье. Кто-то из приглашённых фыркнул в бокал. Превратить светский вечер в фарс на троих – это было даже не провалом, а катастрофой для репутации.

Пока слуги, наконец, не увели бормочущих и спотыкающихся молодых людей, а Алисия, алая от ярости и унижения, не скрылась в толпе, семёрка невозмутимо взирала со стороны.

– Ну что, – тихо произнёс Зерил, – считаешь, она поняла, что не стоит соваться со своим зельишком к профессионалам?