Хранители Оше

Глава 12 На подступах

Ночью никто не пришёл. Вообще никто. Даже случайный хищник, даже вездесущая мелочь, что раньше шуршала по осыпям. Это тревожило больше чем, если бы пришли.

Рейвен открыл глаза первым – он почти и не спал, так, дремал, привалившись спиной к камню. Обошёл арку, вернулся и молча сел у потухшего кострища. Иркалла, не поднимая век, повёл носом – и выдал короткое:

– Пусто.

– Вот именно. Никого. Вымерли все.

– Неудивительно, – зевая, отозвался наг.

Собирались быстро. Телегу забили в щель между двумя покосившимися стенами, закидали обломками. Иркалла перетёк, и длинный золотистый хвост заскользил по камням. Штаны полетели Рейвену. Тот поймал, свернул и убрал в заплечную сумку.

– Будет удобней.

– Или просто соскучился, – фыркнула Шер.

Чёрная щель в том месте, где гора треснула и не сошлась обратно, оказалась туннелем. Из неё тянуло сухим воздухом без запаха. Надя качнула ладонью, и с пальцев сорвалась шаровая голубоватая молния. Поплыла вперёд, разгоняя тьму шагов на пятнадцать.

– Удобно, – оценил Рейвен.

– Стараюсь.

Пошли под уклон. Стены – грубый камень вперемешку с оплавленными краями панелей. Кое-где теплились бледные разводы.

На очередной развилке Иркалла выбросил руку вбок, приказывая замереть.

Россыпь длинных, мелких, изломанных костей. Не люди, не зверьё. От касания хвостом одна рассыпалась серой трухой.

– Давние, – тихо произнесла Шер. – Очень. Нет тут никого. Уже давно.

– На Земле о заброшенных тоннелях метро страшилки ходили. Говорили, там водились слепые твари, мертвяки и мутанты. Это место прямо из тех рассказов.

Надя обвела взглядом россыпь и поёжилась.

«Если сейчас из бокового рукава всё-таки вылезет нечто с когтями,

– подумала она, –

я даже не удивлюсь».

Мысль должна была быть шуткой, но почему-то не вышло.

– Я пролетала похожую планетку, – оживилась Шер. – Там мертвяки вставали и шли. Без голов. А у нас такого раньше не водилось... а сейчас, Блонди?

– Нет, – отрезал он. – Этого только не хватало.

– Жаль. Хорошая была бы разминка.

Эхо её слов прокатилось по тоннелю и стихло.

Уклон сменился подъёмом. Впереди замаячил дневной свет. Выбрались наружу – в самое сердце мёртвых руин. Ладонь сжалась – и молния послушно истаяла. Свет ударил по глазам – не яркий даже, но Надя на миг зажмурилась, пережидая резь.

Камень, песок, провалы. Обрушенные балки, спекшиеся осколки панелей, мутные кристаллы – такие же точно попадались в гроте под башней. Время здесь не текло, а застыло глыбами.

И пичуги. Крошечные, серо-жемчужные, с глазами-бусинами. Сотни. Сидели на каждом выступе, на осыпях, на остатках колонн. Все до одной смотрели на пришедших – и ни одна не шелохнулась.

А потом загалдели – будто тысячу лет ждали зрителей.

– Персональный концерт, – не удержалась Шер.

– Или просто обсуждают нас, – добавил Иркалла.

Ультратонкий пересвист, многослойный, без начала и конца. Звук резал слух и при этом словно просачивался в кости.

Рейвен поморщился. Дёрнул плечом. Сжал челюсти.

– Судя по твоему лицу, – заметила Шер, – ты сейчас либо расчихаешься, либо подпалишь тут всё.

Дракон метнул взгляд на ближайшую пичугу. Та наклонила голову и бодро выдала особенно визгливый писк, на что дракон дёрнул плечом, точно в ухо вогнали иглу.

– Не опасны, – повёл носом Иркалла. – Просто мелкие. Даже не учуял их сразу.

– Просто мелкие, – процедил Рейвен, – которые доведут меня до тихого помешательства. И что тут едят только?

Двинулись дальше. Перепрыгивали провалы, подлезали под балки, обходили осыпи под звон мелких раздражителей – те провожали смешливыми взглядами и заливались всё громче. Иркалла держался рядом с Надей на расстоянии одного рывка.

Руины оборвались, как и навязчивое щебетание, открывая глухую стену из тёмного камня, вросшую прямо в скалу. Ни окон, ни входа. Только трещины.

Шер вытянулась вперёд – и уткнулась мордой в кладку. Долго. Слишком долго.

Дракон не выдержал:

– И часто это помогает?

– Через раз, – глухо донеслось из камня. Шер отлипла, моргнула: – Сюда. Вот это место.

– Это тебе булыжник подсказал?

Она выгнула бровь:

– Нет, но вдруг бы ответил? Ты вон тоже иногда молчишь, а я жду.

Прищурилась и демонстративно приложилась ухом.

– Молчит. Явно нам там рады. Аж жуть.

Рейвен сжал челюсти. Потом глянул на бант, что всё ещё подрагивал на макушке Шер – белый, с перламутровым отливом, под цвет его же шкуры. И от этого сходства челюсти сошлись ещё плотнее. Наг едва слышно хмыкнул. Надя, пряча улыбку, коснулась ладонью предполагаемого входа, и в груди что-то отозвалось тихим, глубоким гулом, похожим на эхо далёкого прибоя. От этого звука побежали мурашки. Дар сам потянулся.

Разряд вышел мягкий, ритмичный. По трещинам пробежала искра. Стена дрогнула и без звука отъехала в сторону.

Из проёма вырвалась сухая взвесь – пыль тысячелетий, тут же осевшая на губах чем-то безвкусным.

Внутри что-то дрогнуло. То ли свет, то ли его отсутствие.

Дверь за спиной издала сухой щелчок, и едва уловимая вибрация ушла в пол. Надя резко обернулась, но створка так и осталась открытой.

– Сломалась, – констатировал Иркалла, проведя ладонью по плите.

Глянув через плечо, Рейвен отвернулся:

– Тем лучше. Идём.

Коридор был погружён в мёртвую тишину. Стены здесь были сплошь пронизаны линиями – теми же бледными, что попадались в тоннеле, но гуще, чаще, точно сосуды в анатомическом атласе. Ни одна не светилась. И всё же через несколько шагов что-то дрогнуло: сперва одна линия налилась тусклым голубоватым, потом соседняя, потом сразу десяток – и освещение побежало вдоль стен, провожая их дальше. Никаких факелов, никаких панелей – сам камень источал призрачный, немигающий свет.

– Движение засекло, – тихо произнесла Шер. – Старая схема. Очень старая.

В стенах загудело – низко, как-то неровно, будто механизм захлёбывался. Гул то нарастал, то срывался в короткие, сухие всплески, словно чьё-то чихание. Воздух начал меняться: из вентиляционных щелей потянуло сквозняком, и вместе с ним выплыли облачка пыли. Система прочищала горло после многих веков простоя.

– Воздух меняется, – заметил Иркалла.

– Ага. Сколько лет, а почти как новое, – фыркнула Шер.