Страница 41 из 62
Иркалла напрягся, глядя на провал. Рейвен спокойно втянул обратно чешую, но зрачки остались узкими щелями. Надя вцепилась в борт телеги и встретилась взглядом с Рэной через расширяющуюся пропасть.
И в наступившей тишине раздался спокойный, полный сарказма голос Шер:
– Как пить дать, над нами птица обломинго пролетела. Только всё наладилось, только компанией обзавелись… Нет, надо земле испортить момент. Всё опять сами, и никакой помощи свыше.
Она выплыла вперёд, раздражённо дёрнула усом и уставилась на разлом. Потом перевела взгляд на встревоженных на той стороне сестёр и охрану, выдохнула и, уже почти весело бросила своим:
– Ну, помахали им ладошкой. И поехали. Главное – еда с нами.
На той стороне Лийя нервно дёрнула плечами – то ли смеялась, то ли плакала, – но тут же край разлома под ней осыпался, и Орвин едва успел отдёрнуть её за шиворот. Рэна что-то крикнула – теперь уже было не разобрать ни слова. Ветер нёс только обрывки.
Шагнув к краю, Рейвен оценил ширину провала и покачал головой:
– Не хило.
– И не объехать, – Иркалла вглядывался в концы разлома. – Слишком далеко тянется. Как будто специально нас пустили, а их остановили.
Крепче сжав борт, Надя выдохнула:
– Значит, не судьба.
Кошка фыркнула и свернулась:
– Меньше народу – больше кислороду. Поехали, у нас график. Архив сам себя не откроет.
Телега катила дальше вдоль склонов. Позади ещё долго рокотал разлом, но вскоре его гул утонул в сухом шелесте ветра. А на смену пришло иное – не звук, не запах, а давящее, почти осязаемое присутствие чужого внимания. Иркалла повёл ноздрями, промолчал. Рейвен не обернулся.
Вскоре Надя уснула – усталость взяла своё. Иркалла устроил её голову у себя на коленях, прикрыл накидкой. В телеге стало тихо: только мерный скрип колёс да дыхание спящей.
Шер бесшумно подплыла к Рейвену и повисла у его уха.
– Ну, и? Как тебе наша грозулька?
Наг напрягся – едва заметно, одними плечами.
Дракон долго молчал. Где-то слева, на кручах хребта, мелькнули и погасли несколько пар глаз. Проводив их взглядом, он наконец ответил:
– Не претендую. Если ты об этом?
Плечи Иркаллы чуть опустились.
– Друг, значит.
– Да. И страж. Чтобы претендовать, испытывать чувства, я должен видеть в ней добычу. В хорошем смысле. Наг по запаху понял. Я иначе. Она не моя. Но если понадобится – сгорю за неё дотла.
Повисла короткая пауза. Потом Шер всё же не удержалась:
– Слушай, Блонди, а я? Я вот, знаешь ли, тоже ничего. Летаю, свечусь, характер – огонь.
Он медленно повернул голову. В его зрачках плеснуло янтарём, а одно веко нервно дёрнулось.
– Если не перестанешь – станешь добычей. В плохом смысле.
Она выгнула складку-бровь, оскалилась и подалась ближе:
– А вдруг соглашусь? Что делать будешь, а?
Дракон моргнул. Потом закашлялся – коротко, сдавленно, явно не ожидая такого поворота.
Иркалла сидел к ним спиной, но плечи его дрогнули. Он сдерживал смех.
Шер покосилась на нага, потом снова на Рейвена. Тот прокашлялся и уставился в спину лошади с видом «ничего не было».
– Ладно, – миролюбиво закончила она. – Молчу. А то ещё решишь, что я серьёзно.
И бесшумно вернулась к Наде, потухла.
Иркалла ещё какое-то время сидел с трясущимися плечами, но сдавленное шипение всё же прорвалось наружу. Рейвен резко выдохнул и бросил, не оборачиваясь:
– Заткнись. – И, покосившись в сторону хребта: – И вы тоже, молчать!
Со скальных уступов донеслось приглушённое хихиканье – словно кто-то передразнивал.
Наг умолк. Но плечи его ещё долго подрагивали.
Ветер донёс едва слышный шорох. Стая на склонах переминалась с лап на лапы и замерла вновь, точно зная, что это не их еда.
К сумеркам отыскали полупещеру – неглубокий каменный карман в склоне, достаточно просторный, чтобы укрыть себя и телегу от ветра. Рейвен развёл костёр почти у входа. Птичью тушу насадили на вертел из телеги, и вскоре по округе поплыл тяжёлый, сытный дух – жир капал в огненные камни, шипел, и Шер блаженно щурилась на это с плеча Нади.
Лошадь распрягли, пустили пастись у валунов. В телеге, среди мешков с солью и ягодами, отыскался и мешок злаков – крупных, похожих на жёлуди. Высыпали перед ней, лошадь принялась хрустеть, топчась даже во время еды. Рейвен, устраиваясь у костра, бросил:
– Эта порода даже спит в движении. Они почти не останавливаются. Выносливые.
Иркалла кивнул, принимая к сведению, и вернулся к своему занятию: аккуратно заворачивал оставшуюся дичь в холстину – на утро.
Ночь прошла тихо. Только мерный перестук копыт у скалы да треск углей.
А наутро лошади не оказалось.
Обогнув валун, наг замер. От животного остались клочки шерсти, влажное пятно крови на песке – и несколько крупных отпечатков лап стаи, уходящих к хребту.
– Сожрали, – резюмировала Шер, высунувшись с плеча проснувшейся Нади. – Без шума, без пыли. Профессионалы.
Иркалла сдержанно подошёл к телеге и поднял с земли упряжь.
– Придётся идти пешком.
– Ага, – отозвалась она, – дней пять. С нашими темпами. Ну, или… – выдержав многозначительную паузу, – я тут верёвки видела. Под мешками.
Рейвен медленно обернулся. Теперь его всё чаще преследовал глазной тик – наглая морда улыбалась, скалясь, и смотрела на него с новой деталью: белым перламутровым бантом на макушке, и это заставляло его нервничать.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Блонди, ты у нас большой, сильный, крылатый. Телега – лёгкая. Для тебя. И мы – лёгкие. Ну? – Она выгнула бровь и оскалилась. – Разомнёшься.
Дракон посмотрел на неё долгим, многообещающим взглядом. Потом коротко выдохнул дымком, стянул штаны и, не глядя, кинул их Иркалле.
– Сохрани.
И вышел на открытое пространство.
– Держитесь лучше.
Через минуту белоснежный дракон стоял на краю стоянки, хвост с костяным навершием нервно хлестал по камням. Верёвки он подхватил лапами, взмыл невысоко над землёй, насколько позволяла длина, и телега, дёрнувшись, покатила следом – быстро, с ветерком, подпрыгивая на камнях. Летел он, ворча что-то себе под нос, но тянул ровно.
– Ю-ху! – заорала Шер, вырываясь с плеча. – Вот это я понимаю – транспорт!