Хранители Оше

Глава 11 Кровь Сор

Горы с одной стороны сопровождали их безмолвием, с другой – по-прежнему лежала пустошь. Дорога, едва угадывавшаяся среди скал, становилась всё призрачней и тише, точно мир здесь затаил дыхание, боясь разбудить того, кто спал в недрах. Каждый скрип колёс казался святотатством. В телеге жевали на ходу: Иркалла отщипывал вяленые полоски, Надя лениво катала во рту кислые ягоды из караванного мешочка. Птичью тушу берегли до вечерней стоянки. Притихшая Шер переводила взгляд с одного на другого – и помалкивала, что было лучшим признаком её довольства. И ветер здесь не выл – шептал, как будто боялся потревожить древнюю тишину, что окутала уступы хребта.

Солнце стояло в зените, когда позади показалось облако пыли. Надя заметила его первой и молча тронула Иркаллу за локоть. Тот обернулся, втянул воздух – и едва заметно расслабил плечи.

– Караван. Всё те же. Интересно.

Рейвен прищурился, и на секунду его зрачки вытянулись в вертикальные щели.

– Неожиданно.

– Вода кончилась? – Шер висела и лениво моргала.

Песчаная взвесь приближалась. Вскоре стали различимы знакомые повозки, приземистые лошади и фигуры охраны. Но оружие они держали опущенным, а вперёд вышли только трое: старшая, младшая и давешний старик-погонщик, который на сей раз шагал, опираясь на посох.

Они остановились в десяти шагах. Старшая заговорила первой – без прежней торговой резкости, но и без подобострастия.

– Мы хотим идти с вами, Хранители.

Повисла пауза. Надя шагнула вперёд, и воздух вокруг неё едва слышно потрескивал.

– Объясни.

Старшая переглянулась с сестрой, потом с погонщиком. Тот кивнул – спокойно, будто всю жизнь ждал этого момента.

– В нашем роду из поколения в поколение передают свиток. Тот, что лежал в той повозке. – Кивком указала теперь уже на их повозку. – Нам запрещено его продавать. Врать не буду – хотелось. И ещё нам вдалбливали с детства: однажды вернётся та, кого зовут Шер. То ли дух, то ли корабль, – она чуть развела руками. – Но нам велели помнить и ждать. И помогать, когда она появится. Ты Шер? – посмотрела на Надю.

С плеча ярко-оранжевым огоньком сорвалась Шер, вылетела вперёд до предела своей нити и зависла перед лицом старшей. Её рыжая морда вытянулась, ухо нервно дрогнуло.

– Меня? – переспросила она хрипловато.

Старшая выпучила глаза, чуть покачнулась, но устояла. Потом сдавленно:

– Шер?

– И кто же был ваш предок? – спросила голограмма, вглядываясь в черты лица женщины. – У тебя разрез глаз… скулы…

– Её звали Сор, – ответила та. – Мы её потомки.

Повисла долгая секунда.

– Сор, – повторила Шер, и голос её вдруг стал совсем тихим. – Она стояла на берегу, когда меня отправляли. С перебитой правой рукой. Держала посох в левой, вон тот, что у старика. Надо же…сохранили. Я помню её голос. А теперь… Вы – её кровь.

Глубоко и прерывисто вздохнув, Лийя отвела взгляд. Рэна молчала, только побелевшие костяшки пальцев выдавали, чего ей стоило это спокойствие.

Тишину разорвала сама же Шер – уже привычным ехидным тоном, но с тёплой искрой:

– Значит, говорите, ждали? А у нас пробки были на орбите. А вы вообще уверены, что всё ещё с нами собираетесь? Мы тут, знаете ли… не такие как в прошлом, новые Хранители.

Она не договорила. Наг плавно, почти неуловимо частично обернулся. По его скулам пробежала волна золотистой чешуи. На предплечьях проступил тот же узор – не угрожающий, но отчётливый, змеиный.

Рейвен выдохнул струйку синеватого пламени. По его коже пробежала перламутровая рябь, зрачки вытянулись в щели и вспыхнули янтарём. Он неторопливо втянул огонь обратно и перевёл взгляд на караван.

Надя стояла в центре, спокойная, но вокруг неё неосознанно появлялись и исчезали шаровые молнии.

– Всё ещё с нами собираетесь? – повторила она за Шер.

Старшая моргнула. Потом не сразу, очень медленно усмехнулась.

– Поход точно скучным не будет. Да, сестра? А если ещё и океан вернётся… то и жизнь. Уже как десятилетие никто не рождается.

Младшая, вцепившаяся в её рукав, сглотнула и вдруг ляпнула:

– Я только одного не пойму: вы нас пугаете или хвастаетесь?

Шер развернулась к ней всем корпусом и растянула пасть до ушей:

– Мы любители спецэффектов, как и ты.

Из-за спин сестёр послышался скрипучий смех. Старик-погонщик опирался на древний посох и щурился, разглядывая Рейвена.

– Пятьдесят циклов караваны вожу. Думал, всякое повидал. А тут змей, дух кошки, парень, который дышит огнём, и гром-девица. Если бы вы ещё и спели, я б решил, что окончательно из ума выжил.

Кошка перевела взгляд на него и, хитро прищурившись, подплыла ближе:

– Я не дух. Я – разум. Но для тебя – так и быть, кошка. Усы не настоящие, зато характер – чисто кошачий.

Иркалла втянул чешую обратно – так же беззвучно и плавно. Уголок губ Рейвена дрогнул.

Шер, всё ещё паря перед стариком, покосилась на него и тихо, доверительно сообщила:

– А пою я, между прочим, великолепно. Но берегу ваши нервы.

– Вот за это отдельное спасибо, – серьёзно ответил погонщик, косясь на Рэну.

Та закатила глаза, но промолчала. Народ, посмеиваясь, полез обратно по повозкам. Караван, помедлив, тронулся следом за неспешной телегой.

И тогда земля лопнула.

Сначала раздался треск – сухой, резкий, словно переломили исполинскую кость. Телега как раз миновала неглубокую ложбину, когда за ней вздыбилась порода и разошлась с глухим, утробным стоном. Лошадь в упряжи всхрапнула и рванула вперёд, повозку тряхнуло так, что Надя едва не скатилась – Иркалла поймал её за плечо и рывком прижал к себе. Рейвен обернулся, по его коже уже бежала переливающаяся рябь.

Позади раскрывался разлом. Он шёл наискось, стремительно, с хрустом и скрежетом, отрезая караван от телеги. Миг – и между ними пролегла широкая чёрная трещина. Одним концом она уходила далеко в пустошь, другим – упиралась в скалы, обнажая их срезанные, влажно блестящие недра. И она продолжала расширяться – медленно, неотвратимо, с чавкающим звуком, словно сама земля разжимала челюсти. Из разлома дохнуло холодом – лишённым запаха, но таким острым, что резало дыхание.

Кони каравана шарахнулись, охранники закричали, кто-то отдёргивал повозки от края. Рэна, бледная, прижимала к себе Лийю и что-то кричала, но голос её тонул в скрежете оседающей породы. Орвин, не выпуская посох, пытался успокоить вставшую на дыбы кабылу.

А телега с троицей уже была на другой стороне.