Хранители Оше

– Когда же вы будете нас кормить? – так же задумчиво произнесла она.

– Что? Что? – эхом отозвались оба.

Рейвен приподнял бровь – единственный признак удивления на его непроницаемом лице. Иркалла замер, не донеся руку до лавки.

Ответом им стало громкое журчание живота Нади. Звук отразился от каменных стен и прокатился по гроту. Девушка прижала ладонь к животу, чувствуя, как к щекам приливает горячая волна смущения. Голод, который она успешно игнорировала последние часы, внезапно напомнил о себе с грубой, почти оскорбительной прямотой.

Дракон расположился на лавке. Движения его были скупыми и точными, как всегда. Он запустил руку в поясную сумку и извлёк горсть губчатых сморщенных грибов. Разложил их на каменной скамье ровным рядком. Пять штук. И всё.

– Мы ужасные мужья, – произнёс наг. Его голос прозвучал ровно, без тени улыбки. – В моём мире нас бы продали в шахты.

Рейвен виновато покосился на девушку. Один короткий взгляд – и в нём было больше слов, чем в иной речи.

– Ничего без меня не можете, – проворчала Шер, и в её голосе прорезалось что-то почти родное. – Даже поболеть нельзя. Я как чувствовала – берегла про запас. Надя, нажми на пятнышко на груди. Да, вот сюда. Это не грязь.

Та опустила взгляд. На тунике, чуть левее солнечного сплетения, темнело крошечное пятнышко – не вышивка, не дефект, а что-то вроде узелка, вплетённого в саму ткань. Она никогда не замечала его раньше. Палец коснулся его. Оно было теплее окружающей ткани – едва уловимо, но достаточно, чтобы кожу кольнуло. Она нажала – и вздрогнула.

Тепло разлилось от груди к плечам и дальше, к кончикам пальцев. Не горячее – мягкое, сытное, как глоток горячего бульона, выпитого в холодный день. Голод отступил мгновенно. Не притупился – исчез. Мышцы, только что нывшие от усталости, налились спокойной силой.

– Ого, – выдохнула Надя, и её голос дрогнул. – Я сыта.

Она повернула голову. Шер, казалось, стала чуть ярче – то ли от гордости, то ли от того, что последние минуты вернули ей частичку привычного амплуа.

– Туника снабжена, скажем так, витаминками, – пояснила рыжая. – Она может такое семь раз. Это первый. Осталось шесть. Так что плесень ешьте сами, мальчики.

Иркалла чуть заметно выдохнул. Его плечи, напряжённые с того момента, как он осознал свою неспособность накормить жену, расслабились – самую малость. Рейвен хмыкнул и принялся собирать грибы обратно в сумку. А Надя поймала себя на том, что улыбается. Шер вернулась.

– Эта дыра – единственное, что привлекает моё внимание в этой развалюхе, – объявила Шер, расплываясь в оскале. – Она просто напрашивается, чтобы в неё тыкнули. Ну? Кто из вас?

Рейвен и Иркалла переглянулись. Затем, словно по команде, оглядели друг друга – медленно, оценивающе. Дракон задержал взгляд на ногах нага, и по его лицу скользнула тень: он явно представил хвост, идеально подходящий для таких вот тёмных отверстий.

– Даже не думай! – возмутился тот, перехватив этот взгляд. – У тебя тоже есть.

– Есть, – невозмутимо согласился Рейвен. – Но в полном обороте я тут не помещусь. Всё рухнет. На нас.

– А просто пальцем – слабо? – Шер склонила голову набок, и в её голосе прорезалось ехидное сочувствие. – У вас вон даже когти выдвигаются. Мизинец левой руки вполне сойдёт. Может, у вас фобия какая? У двоих одновременно?

Надя, наблюдавшая за этой перепалкой, поймала себя на том, что всё ещё улыбается. Шер вернулась – настоящая, язвительная, невыносимая. И от этого было тепло.

– Эх. Надь, остаёшься ты, – рыжая вздохнула – точнее, издала звук, очень похожий на вздох. – Давай левой. Если что, правая останется.

– Нет! – рявкнул Иркалла.

– Нет! – почти одновременно с ним отрезал Рейвен.

Наг первым оказался у дыры. Он не подбежал – переместился одним скользящим, почти змеиным движением, в котором угадывалась древняя пластика, не исчезнувшая даже в человеческой форме. Секунду он просто стоял, склонив голову набок и прикрыв глаза, – не нюхал, а слушал воздух всем телом, каждой клеткой кожи. Ноздри дрогнули сами собой.

– Опасность не чувствуется, – произнёс он негромко.

И, не давая себе времени на раздумья, сунул пальцы в темноту.

Все замерли. Надя перестала дышать. Рейвен чуть подался вперёд, готовый отдёрнуть спутника от стены. Шер на плече застыла, и только лёгкое подрагивание голограммы выдавало её напряжение.

Внутри что-то хрустнуло – сухо, отрывисто, словно треснул древний сустав. Иркалла отдёрнул руку, но тут же снова запустил пальцы глубже, уже увереннее. Через секунду он вытянул кисть – и на раскрытой ладони, в свете желтоватых кристаллов, лежал шар.

Полупрозрачный, переливающийся – не как купол, а мягче, глубже. Внутри двигались тени: не жидкость, не дым – они текли и меняли очертания, живя собственной жизнью. От находки не исходило ни тепла, ни холода – только странное, едва уловимое гудение, отдававшееся не в ушах, а где-то в костях.

– Чудесно, – выдохнула Шер, и в её голосе прорезалась почти детская радость. – Мы нашли ключ. Теперь надо найти, куда вставить.

– Что он открывает? – спросил дракон, не сводя глаз с шара.

– Карман, – ответила рыжая и добавила тише, почти шёпотом: – Где, по последним данным, должны быть похищенные источники. И возможно, – я надеюсь на это, – и Оше.

В тот же миг из отверстия вырвался воздух. Он ударил не струёй – скорее, выдохом, словно грот, мёртвый и безмолвный, плюнул пылью в непрошеных гостей. Идеально ровный слой, лежавший на полу веками, взметнулся и осел неровными волнами. Все закашлялись, замахали руками.

– Прелестно, – просипела кошка, когда взвесь улеглась. – Оно ещё и с характером.

И тут Иркалла заметил то, чего они не видели раньше. Взбаламученная пыль осела по-новому, и теперь на полу грота, в самом центре, проступила большая каменная купель с идеально круглым гнездом посередине. Края гладко отполированы – не временем, а прикосновениями. Когда-то сюда что-то вставляли. Часто.

– Слив, – произнёс он, опускаясь на колено. – Или гнездо.

– Да не может же быть так легко, – пробормотала Шер, вглядываясь в находку. – Спрятать ключ в стене, а скважину – в полу, под ногами? У Пустых совсем фантазии не было?

Она помолчала и уже буднично добавила:

– Ладно. Давай, положи кругляш. Он сам встанет. Наверное.