Хранители Оше

Рейвен помолчал, глядя в огонь. Пламя отражалось в его глазах, и в них плескалась усталость.

– Пойду с вами. Потому что я один. – Он говорил глухо, не отрывая взгляда от костра. – Единственный дракон. Я надеялся, что есть другие. Но нет. Я устал. А если вы вернёте Оше… может, этот мир снова станет живым. И тогда…

– Перестанешь быть один? – тихо закончила Шер.

Молчание растеклось по пещере, заполняя каждую щель.

– Перестану быть единственным.

– Открою тебе тайну, Блонди, – голос Шер прозвучал неожиданно мягко. – Мы тут все в единственном экземпляре. Так что добро пожаловать в клуб.

Иркалла пошевелился. Его длинный хвост, до этого лежавший на камнях, медленно заскользил по полу. Он обогнул Надю широкой дугой, замкнул кольцо вокруг неё живым барьером, обозначающим «моё, не трогать». А самый кончик, тонкий и чувствительный, скользнул по своду её босой ступни, легко погладил пальцы ног, будто успокаивая.

Девушка вздрогнула от неожиданной ласки, но не отодвинулась. Только к щекам прилило тепло. Она вдруг подумала, что ни одно существо в её прошлой жизни не касалось её так – без требования, без цели, просто чтобы быть рядом. От этой мысли стало неловко и одновременно спокойно.

Надя откусила кусок мяса – жёсткого, волокнистого, но невероятно вкусного. Жевала и косилась на странную компанию, собравшуюся у непривычного костра. «

Дракон, наг, ИИ-кошка и я

, – перечислила она мысленно. –

Звучит, как начало анекдота

».

Где-то на грани сознания Шер согласно мигнула зелёным глазом.

***

Рейвен поднялся, бросил на всех взгляд и, не проронив ни слова, скрылся в узкой расщелине.

– Пойдёмте, – донеслось из темноты.

Голос отразился от стен, дробясь и затихая где-то глубоко внизу.

Поколебавшись мгновение, хранители двинулись следом. Пролом, петляя, уходил вниз, но внезапно расширился, образуя просторный грот. Его обволакивал мягкий голубоватый свет – призрачный, похожий на подводное сияние. Источником служил мох: он покрывал свод сплошным ковром. Воздух здесь был сухим и прохладным, с едва уловимым металлическим привкусом и запахом мха – йодистым, чуть грибным.

В этом мерцании проступали очертания стеллажей – десятки грубых каменных полок, вырубленных прямо в скале. На них покоились свитки, странные светящиеся кристаллы и книги в потрескавшихся переплётах.

В центре зала высился стол – огромный булыжник, стёсанный сверху так ровно, что в его поверхности отражался светящийся мох. Надя провела пальцами по краю, словно коснулась чёрного зеркала. На столе лежала развёрнутая карта, придавленная по углам четырьмя мутноватыми самоцветами, в которых угадывалось что-то драгоценное.

– Вот моё настоящее сокровище, – произнёс Рейвен и повёл рукой в сторону стеллажей. – Память о том, что было. И надежда на то, что ещё может быть.

С плеча Нади, объёмно проступая в воздух, выплыла рыжая морда. Она обвела грот оценивающим взглядом и отчётливо присвистнула:

– Ну, почти ничего не изменилось. Мебель появилась – уже прогресс. Мох всё тот же, кстати. Живуч, зараза. – Шер чуть повернулась к стеллажам. – А что за бумажки? Мемуары древних зануд?

Драконьи глаза медленно сузились. Рейвен уставился на голограмму – в его взгляде смешались понимание и недоверие.

– Ты здесь была? – спросил он вкрадчиво. – Когда?

Шер вздохнула – изображение на миг пошло рябью, уши прижались к голове.

– Не смотри на меня так, Блонди. У Нади вон мурашки побежали от твоего пробирающего до костей взгляда.

Надя и правда поёжилась. Иркалла, до этого молча стоявший чуть позади, едва заметно сдвинулся ближе – его плечо почти касалось её плеча. Кончик хвоста скользнул по каменному полу, замирая у её ноги.

– Расскажи, Шер, – в голосе Рейвена прорезалась сталь. – Я клянусь, что пойду с вами и помогу. Но я должен знать.

Повисла пауза. Шер помолчала, глядя куда-то сквозь стены пещеры. Потом снова вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

– Ладно. Слушай. Только, если ты не забыл, завтра поход в Гавань, так что давай покороче. Да, я здесь была. Очень, очень давно. Ещё когда Оше дышал в полную силу, а Первые Хранители только-только создали нас – ИР – и поручили наблюдать за этим миром.

Она встретилась с ним взглядом, и в её голосе прорезалась тёплая нотка.

– Оше решил, что миру нужны стражи. Не только в воде – на суше, в горах, в небе. Он вложил силу в землю. В глину, в камень, в жар недр. И создал их. Пять штук. – Она запнулась. – Мы их называли… яйцами. Простите. Старое слово. Сентиментальное. Но они правда были похожи – пятнистые, тёплые, в крапинку под цвет здешних скал. А вообще-то это капсулы. Ну, саркофаги. С живым материалом внутри. Океан окутал каждое защитной пеленой стазиса и поместил в разных точках мира, на разной глубине, чтобы вы созревали в тепле земли.

Рейвен замер. Плечи его напряглись так, что ромашки на шортах едва не треснули.

– Так я не один?..

Шер не ответила сразу. Только её изображение чуть дрогнуло.

Надя слушала, и взгляд её блуждал от дракона к голограмме, словно она пыталась разглядеть невидимую нить, что протянулась между ними – нить общего одиночества, которую сейчас сшивали заново.

Иркалла стоял рядом – плечо к плечу. Она слушала Шер, а сама то и дело покусывала губу, сама не замечая. Он опустил взгляд – на её губы, на то, как она их прикусывает, – и тут же отвёл глаза. Но она заметила этот короткий, жадный взгляд. И на мгновение перестала дышать.

«

Сосредоточься. Судьба мира. Древние капсулы. Одинокие драконы

», – отчаянно повторила про себя Надя, но взгляд нага всё равно оставался интереснее.

– Но тебя, – продолжила Шер тише, и её голос дрогнул, – Оше создал первым. Ты был задуман как разведчик, страж, который должен проснуться раньше остальных и подготовить мир к их пробуждению. Твоя печать изначально была слабее, а капсула – ближе к поверхности. Проснуться ты должен был не сам.

Она запнулась. Голограмма на миг потеряла чёткость и пошла помехами. Шер нервничала, и скрыть это не выходило.

– Разбудить тебя должна была я. Таков был план Оше и Первых. Я знала координаты, знала время. Но… – она горько усмехнулась, – меня отправили на Землю за новым Хранителем. Расчёты времени оказались ошибочными. Я вернулась не через десятилетия – через тысячелетия.

Шер посмотрела Рейвену прямо в глаза. В её голосе впервые не было ни шутки, ни сарказма.

– Ты проснулся сам. Без меня. Выбрался, вырос, выжил. Один.