Страница 21 из 62
Глава 6 Дракон
Рейвен видел это с высоты самого высокого пика.
Драконье зрение позволяло различать трещинки на скалах за многие лиги, а уж тем более – странный летательный аппарат, бесстрашно виляющий среди гор. Тот пытался скрыться за пеленой невидимости, но для глаз Рейвена это было лишь лёгкое мерцание, рябь в воздухе, которую не спутаешь ни с чем. Он сидел на каменном выступе, сложив крылья вдоль боков, и наблюдал. Холодный ветер трепал белоснежную гриву, но дракон не чувствовал холода – его кровь была горячее лавы.
Аппарат направлялся в сторону Сухой Гавани – туда, где Осквернители когда-то возвели свой последний оплот. Рейвен знал об этом месте немного: лишь то, что сумел вычитать в немногих уцелевших записях, найденных в горных тайниках. Среди свитков попадались и личные дневники – обрывки воспоминаний тех, кто жил здесь задолго до появления драконов. Самих Осквернителей он никогда не видел: они истребили сами себя задолго до того, как его род пришёл в этот мир. Остались только их технологии, разбросанные по горам. Мёртвый хлам, который, как считалось, давно исчерпал свою силу. Но иногда хлам просыпался.
Одна из ловушек проснулась сейчас.
Дракон не сразу понял, что случилось. Капсула шла на низкой высоте, огибая скальный выступ, когда воздух справа от неё вдруг сгустился, пошёл рябью – и оттуда, из пустоты, вылетел сгусток тьмы. Не огонь, не молния – нечто вязкое, густое, похожее на сгусток самой ночи. Он ударил в бок аппарата с такой силой, что тот закрутило волчком.
Рейвен прищурился. Он знал, что это такое – наследие Осквернителей, их древние ловушки, расставленные на подступах к Гавани, чтобы уничтожать любого, в ком течёт кровь Хранителей. На него, дракона, эти механизмы никогда не реагировали: он появился в этом мире намного позже, его суть не была вписана в их распознавание. А вот чужаки…
Удар сбил капсулу с курса, швырнул на скалы. Аппарат закувыркался, теряя обшивку, и провалился в узкую расселину, исчезнув из виду.
Рейвен не двинулся с места. Он давно перестал вмешиваться в чужие судьбы. Мало ли безумцев пыталось соваться в горы за последние столетия в погоне за артефактами и в надежде найти источники? Глупцы. Все становились жертвами хищников или древних ловушек.
Но что-то заставило его замереть.
Запах.
Даже сквозь разреженный горный воздух, сквозь доносившуюся вонь горелого металла и кислоты от разбитых аккумуляторов, он уловил его. Тонкий, едва различимый аромат грозы. Так пахнет небо перед бурей, когда сила собирается в тучах, готовая разорвать тишину. Так пах океан в те времена, когда его волны ещё бились о берега, а Хранители ходили по земле.
Древние рукописи, найденные в горных тайниках, описывали его с трепетом и тоской.
«Гроза в крови
, – говорилось в них
.
–
Отмеченные океаном пахнут бурей».
Он читал эти строки сотни раз, пытаясь представить, каково это – чувствовать дыхание живого Оше. И теперь, впервые за бессчётные циклы одиночества, он ощутил это сам. И понял, что это за запах. Похожие отголоски можно уловить здесь, на высотах, но они не шли ни в какое сравнение с этим подлинным ароматом.
Дракон втянул воздух глубже, и его вертикальные зрачки расширились. Внутри разбитой жестянки был кто-то, в ком текла кровь древних. Кто-то, отмеченный океаном.
Рейвен расправил крылья и бесшумно сорвался с уступа.
Он спускался в расселину медленно, лавируя между острыми выступами. Скалы здесь были коварны – узкий проход, зажатый с двух сторон каменными стенами, в котором даже ему приходилось складывать крылья почти полностью, чтобы не задеть. Внизу, на дне, лежала капсула. Вернее, то, что от неё осталось.
Дракон приземлился рядом, и камни хрустнули под его когтями. Он обошёл обломки по кругу, оценивая повреждения. Корпус смят, пластины сорваны, внутренности вывалились наружу – спутанные жгуты проводов, треснувшие кристаллы, потёки застывшей пены. Очередной мусор, каких в здешних ущельях хватало. Железо молчало. Полностью.
Но внутри теплилась жизнь.
Рейвен склонил голову набок, прислушиваясь. Два сердца. Одно билось медленно, глухо – слабое, на грани остановки. Второе – быстрее, с ритмичными паузами, незнакомое. Не драконье. И не похожее на первое. Кто-то третий.
Он не знал этих существ. Они не водились на Ошее. Значит, прибыли откуда-то извне. Из другого мира.
Осторожно, кончиками когтей, он отодвинул покорёженный лист обшивки и заглянул внутрь.
Первым он увидел змея.
Тот лежал, придавленный обломком, но его хвост обвивал девушку, прижимая её к себе. Даже без сознания он защищал её. Дракон уважал такие вещи.
Девушка была бледна, на виске набухала гематома, но грудь вздымалась – дышала. Одежда на ней, странная, переливающаяся в полумраке, казалась нетронутой, будто и не было крушения. И от неё исходил тот самый запах. Гроза. Океан. Древняя сила.
Рейвен замер на долгое мгновение, разглядывая незнакомку. Потом перевёл взгляд на змея – и встретился с парой бирюзовых глаз, которые смотрели на него в упор, сузившись от боли и напряжения.
Змей был в сознании.
– Отойди, – прошипел он на незнакомом языке.
Рейвен не знал этих слов, но смысл уловил без труда – так же, как и змей уловил его на уступе, когда они впервые увидели друг друга сквозь прозрачную стену аппарата. Тогда дракон почувствовал странное: его
понимали
. Без слов. Змей обладал даром – это Рейвен ощутил сразу. Поэтому теперь он не удивился, когда шипение отозвалось в сознании чётким смыслом.
–
Я не враг
, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал мягко
.
–
Я видел, как вы упали. Старая ловушка Осквернителей сработала. Странно. Она считалась мёртвой.
Змей не ответил, только хватка его хвоста стала крепче. Дракон вздохнул – насколько это было возможно для существа его размеров – и принял решение.
–
Я вытащу вас. Обоих. Не дёргайся.
Он отступил на шаг и начал меняться. Трансформация в человеческую форму всегда давалась ему легче, чем обратно. Пластины брони на груди и предплечьях втянулись вглубь, кости хрустнули, перестраиваясь, крылья исчезли, будто их никогда и не было. Через несколько ударов сердца перед разбитой капсулой стоял высокий светловолосый мужчина, абсолютно голый.
Наг уставился на него расширенными глазами, как на бред, которому не надо верить.
– Ты… – выдохнул он. – Ты двуформенный. Как я.