Страница 12 из 62
– Взгляд переводит. Точно видит. Шер, он смотрит мне в глаза.
Палач тем временем сменил плеть на секиру. Нагиня-старейшина продолжала речь о божественных знаках, и толпа замерла в ожидании.
– Так, – Шер снова материализовалась целиком – лысая кошка на мгновение, с поджатым хвостом, складочки на морде собрались в напряжённые гармошки, но тут же вернулась к одной морде, экономя ресурсы. – Ты можешь, пока мы его крадём, потренироваться. Попробуй дождь вызвать. Не стесняйся. Поднапрягись.
– Я не знаю как!
– Это и так в тебе, подумай. Ну, не знаю, призови. Разозлись наконец. Смотри, тут целая пустыня неполитая.
– Меня его взгляд пробирает, до дрожи. Мешает сосредоточиться. И как мы его украдем? У капсулы руки есть? Я туда пойду? Ты случайно не вложила в меня методы борьбы со змеями, очень крупных размеров?
– Хватит чушь нести, сосредоточься. Кап, кап, кап. Руками пожестикулируй. Давай быстрее, палач уже разминается.
Морда скалилась, уши торчком, глазища горят. Надя в отчаянии подняла руки, пытаясь представить дождь – и вдруг почувствовала, как внутри что-то перетекает, отдаётся в кончиках пальцев. Но небо так и оставалось чистым.
Увидев, что секира качнулась над головой пленника, Надя вскрикнула. Раздался гром – такой, что капсула дрогнула, и несколько молний ударили в песок рядом со столбом. Хвост палача поджарился, тот взвыл и отбросил секиру.
А потом с неба упали первые капли.
– Молодец! Продолжай! Больше капель, жирнее! – скандировала Шер, подпрыгивая (она снова на секунду стала кошкой, складочки разгладились от восторга, потом вернулась к морде). – Толпа замерла! Они шепчут «чудо»! Давай!
Но Надя вдруг опустила руки.
– Шер, это не я.
– Как это не я? Конечно ты, кто ещё?
– Вон там, – Надя указала на небо.
Над площадью, из нижней кромки грозовой тучи, медленно выдвигалась огромная голова. Чешуйчатая, с узкими жёлтыми зрачками и раздвоённым языком, который пробовал воздух. Существо было полупрозрачным, сотканным из песка и электричества, но оно смотрело на капсулу с явной злобой. Шер ахнула:
– Это же… Хранитель Пустыни. Тот самый, чей сигнал я поймала. – Её уши прижались, усы задрожали. – Я думала, это просто древняя легенда, но он реален. И он нас почуял. Точнее, почуял тебя. Похоже, он когда-то сам был хранителем – или кем-то вроде того. Но что-то сломалось, и теперь он искажён. А твоя сила Оше… он воспринимает её не просто как чужую. Для него ты – угроза. Конкурент. Или, может быть, напоминание о том, кем он был. В любом случае, он не успокоится, пока мы здесь.
– А они его богиней называют, – фыркнула Шер. – Вот умора.
– Оно на нас смотрит!
– Оно на тебя смотрит. Ты только что выдала себя. Для него ты – чужая. А может, и добыча.
Тем временем толпа внизу пришла в ещё большее смятение. Дождь усилился, и нагини, забыв о наказании, в страхе расползались в стороны. Старейшина что-то кричала о том, что пророчество сбылось.
Население металось в разные стороны, натыкаясь друг на друга. Самцы, ещё минуту назад чинно сопровождавшие паланкины, теперь беспомощно озирались, зачем-то прикрывая головы руками. Кто-то из старейшин опрокинул жаровню с углями, и в воздух взметнулся рой искр. Запах благовоний смешался с гарью и чем-то кислым – страхом, который можно было унюхать даже сквозь дождь. Песок под хвостами превращался в грязное месиво, наги скользили, падали, вскакивали и снова падали, расталкивая тех, кто пытался пробиться к столбу.
А кое-кто, наоборот, ликовал. Старики и несколько молодых змеелюдов, забыв об опасности, ловили ртами редкие капли, раскинув руки в стороны, будто приветствуя небеса. Дождь в пустыне – это чудо, даже если чудо пахнет грозой и страхом.
Пленник, прикованный к столбу, шевельнул головой, откидывая прядь, его взгляд буравил Надю.
– Шер, он смотрит.
– Хватит играть в гляделки. Хватаем парня и валим! – рявкнула рыжая. – Это не наш бой!
Капсула резко накренилась, подлетела вплотную к столбу. Надя почувствовала, как внутри неё волной поднимается сила – она выплеснулась наружу, перекусывая цепи, будто они были из бумаги. Белые пластины раскрылись, как лепестки цветка, и пленник провалился внутрь.
– Твою ж… – выдохнула Шер. – Он не весь! Половина торчит снаружи!
Длинный, золотисто-кремовый конец хвоста беспомощно свисал из капсулы. Существо из тучи уже разворачивалось для атаки.
– Дёргай! – заорала Шер. – Втягивай его, живо!
Надя, не думая, схватилась за хвост обеими руками и потянула. Мокрая чешуя выскальзывала, но она уцепилась крепче, вцепившись ногтями. Наг застонал, но даже в таком состоянии его тело подчинялось инстинктам, извиваясь, пытаясь помочь.
– Быстрее! – визжала Шер. – Он сейчас нас сожрёт!
С последним рывком хвост втянулся внутрь, пластины сомкнулись, и капсула дёрнулась вверх – как раз в тот миг, когда песчаная пасть клацнула в миллиметре от прозрачной панели.
В тот же миг существо из тучи ринулось к ним. Надя, не думая, выбросила руку вперёд – и молния, рождённая уже не гневом, а инстинктом, ударила прямо в пасть твари. Та взвыла, разорвалась клочьями песка, но тут же начала собираться заново.
Шаттл рванул вверх, выходя из атмосферы. Существо попыталось догнать, но на границе космоса его тело стало расплываться, терять форму. Шер вывела двигатели на полную мощность.
– Не сможет он за нами уйти, – бросила она. – Он привязан к своей пустыне. Это место – его тюрьма и для нас он больше не опасен.
Через минуту погоня прекратилась. В капсуле воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Нади.
– Фух, – выдохнула кошка, и её морда появилась, вся помятая, с полуприкрытыми веками, складочки на лбу собрались в гармошку. – Ну и погуляли.
– Ух ты! – Надя смотрела на свои руки, всё ещё светящиеся голубоватым.
– Шер, я думала, мы его спасём и где-то высадим. Подальше от неприятностей. А не…
Она не договорила. Сзади её мягко обвили кольца – тёплые, с подрагивающей мелкой чешуёй. Надя замерла.
– Он меня… лапает! – голос сорвался на писк. – Сделай что-нибудь!
Чешуйчатый трофей тем временем склонил голову к её шее, и его ноздри затрепетали. Он глубоко вдохнул, и по его телу прошла дрожь. Умиротворение разлилось по лицу, веки сомкнулись, будто он запоминал этот миг навсегда.
– Да нет, – голос Шер был подозрительно спокойным, но уши её подрагивали. – Он не лапает. Он… проверяет на целостность.