Страница 31 из 58
Я вложила в альбом подобранные мною фотографии и обернулась к Марине, чтобы забрать у нее оставшиеся. Девушка, продолжая стоять на коленях, что-то удивленно разглядывала. Руки Марины, удерживающие между пальцев стопку снимков, слегка подрагивали.
— Что случилось? — спросила я и осторожно взяла девушку за локоть.
Марина перевела на меня бессмысленный взгляд и нелепо захлопала широко распахнутыми глазами. Состояние девушки было близко к трансу.
— Марина! — Я слегка встряхнула ее.
— Этого не может быть, — настолько тихо произнесла она, что я даже не успела уловить движения ее губ.
— Чего не может быть?
Марина молча, без лишних разъяснений, протянула мне верхний снимок. Я осторожно приняла его и всмотрелась в изображение.
Со старой черно-белой фотографии на меня взирал Константин Переверзин, человек, с которым я когда-то делила эту квартиру. Позже мой друг, поднявшись по служебной лестнице, перекочевал в Москву и пополнил ряды агентов ФСБ. Однако проработал он в этой престижной организации сравнительно недолго — погиб на самом взлете профессиональной карьеры.
На предложенном мне снимке Переверзин находился в обществе двух своих приятелей, плотно зажавших сухопарое тело Кости с обеих сторон. Молодые люди лучезарно улыбались в объектив и гордо выставляли напоказ новенькие формы выпускников Московской школы МВД. По рассказам Константина я знала этих его товарищей, оставшихся в столице учиться на юрфаке, когда он сам отправился по распределению в Тарасов. Позже, несколько лет спустя, именно по инициативе друзей троица сумела воссоединиться в стенах мощнейшего российского ведомства. Я имею в виду ФСБ, конечно.
— И что? — Я вновь перевела взор на Марину, абсолютно не понимая, что именно так шокировало ее в этой фотографии.
Девушка лихорадочно сглотнула и ткнула пальцем в снимок.
— Тот, что слева, — Игорь.
Неприятный холодок пробежал по моей спине.
— Какой Игорь?
Бекешин оторвал голову от мягкого подлокотника и уже в следующее мгновение принял на диване сидячее положение. Выходит, он лишь делал вид, что не вникает в происходящее.
Марина не ответила на мой вопрос. Вместо того чтобы пояснить ситуацию, девушка не выдержала и разрыдалась. Собранные фотографии вновь рассыпались по полу. Но сейчас ни мне, ни кому-либо еще не было до них никакого дела. Крокус спрыгнул с дивана и, подскочив к нам, грубо вырвал из моей руки фотографию.
— Мать твою! — громко зарычал Андрей. — Это же Дрозд. Клянусь богом, это он, Женя! Ты что, знакома с ним?
— Нет, — я откровенно растерялась. — Он — друг моего друга и..
Поворот событий был совершенно неожиданным для нас всех. К тому же я прекрасно понимала, что именно повергло в шок Бекешина. Мгновенно вспомнив сейчас все откровения покойного Переверзина, я со стопроцентной уверенностью могла сказать, кем был на самом деле Дрозд. Агентом под прикрытием.
— Вот черт! — Андрей резко впечатал правый кулак в раскрытую ладонь левой руки. — Легавый! Он был легавым. Мой подельник. Человек, которому я доверял, как самому себе, за которого готов был жизнь отдать.
Крокус нервно забегал по комнате из угла в угол. Глаза его налились кровью. Я даже стала опасаться, как бы Бекешин не принялся крушить мебель на конспиративной квартире. Марина продолжала плакать, но уже значительно тише. Да, нелегко осознавать, что близкий тебе человек в действительности оказывается не тем, за кого ты принимал его долгое время. Пусть даже и ушедший в лучший из миров.
— Что-то тут не вяжется, — вслух произнесла я, скорее обращаясь к самой себе, нежели к кому-то из присутствующих.
— Еще как не вяжется, — подхватил мою мысль Бекешин. — Этот перевертыш морочил нам всем голову. И главное, как ловко ему это удавалось. Никто ничего не заподозрил. Он даже умер как блатной.
— Вот это меня и настораживает. — Я поднялась и водрузила альбом с фотографиями на прежнее место.
— Что тебя настораживает? — Крокус остановился и развернулся в мою сторону.
— То, как погиб твой друг.
— Он мне не друг, — в доказательство собственных слов Андрей разорвал все еще находящийся у него в руках снимок на мелкие кусочки и подбросил их к потолку. — Его друзья такие же козлы, как и он сам.
— Перестань, Крокус, — жестко осадила я Андрея. — Ведь лично тебе Дрозд не сделал ничего плохого. Напротив, тебе он всегда оставался другом. Даже погиб рядом с тобой. Ты сам сказал.
Удивительно, но мои слова и в самом деле нашли дорогу к сердцу и разуму Бекешина. Андрей хмуро отследил полет мелких клочков фотографии и, лишь когда они приземлились на пол, посмотрел на меня. Злости в нем уже не осталось. Я подошла к клиенту вплотную.
— И скажи, что я не права, Крокус?
Бекешин молча изучал мое лицо в течение минуты.
— Не знаю, может, и права. — Он плавно опустил тело в стоящее поблизости кресло и устало уронил голову на грудь. — Ты так и не сказала, что конкретно тебя настораживает в смерти Дрозда.
Я присела рядом с Андреем на жесткий подлокотник. И осторожно пристроила руку на его плече.
— Вспомни, кто его убил, Крокус.
Бекешин наморщил лоб. До него дошел смысл того, о чем я так открыто намекала.
— А ведь и в самом деле, — он даже позволил себе легкую улыбку. — Дрозда пристрелили менты при задержании. Что же это получается? Свои пришили?
— Получается так, — кивнула я. — Разве это не странно, Крокус? Куда предпочтительнее для них было бы нашпиговать свинцом тебя, а Игоря просто арестовать. Таким образом, он автоматически угодил бы на территорию своих, а ты превратился бы в безмолвного свидетеля.
— Может, легавые ошиблись? — выдвинул Андрей совершенно абсурдную, на мой взгляд, гипотезу.
— Знаешь, по снимку я не заметила особого сходства между тобой и Дроздом. Перепутать вас было бы очень и очень трудно. Разве что в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения. И потом, — я поднялась с подлокотника, — даже если бы имела место такая ошибка, заинтересованные люди сумели бы ее исправить. Поверь мне. Ты бы и до суда не дотянул, не то что пять лет заключения.