Разделяй и властвуй

Глава 8 Тайны мадридского двора

В очередной раз я убеждалась в том, что Граф неспроста обратился ко мне за помощью. Безудержный и лихой характер Крокуса нуждался в постоянном контроле. С такой жизненной политикой Андрей мог наломать столько дров, что в итоге от этого пришлось бы худо не только ему, но и окружающим его людям. Мысль о персоне Графа заставила меня подняться из-за стола.

— Я оставлю вас ненадолго, — обратилась я к Марине и Андрею. — Только прошу тебя, Крокус, не убивай ее до моего возвращения.

Девушка не сразу оценила мой юмор и с опаской покосилась на Бекешина. Только заметив его испепеляющий взгляд в моем направлении, Марина расслабилась и даже позволила себе улыбнуться.

— А вы куда? — полюбопытствовала она.

— В туалет, — вежливо проинформировала ее я. — Но обещаю ненадолго.

Покинув кухню, я скрылась в одной из комнат и плотно затворила за собой дверь. Взяла в руки мобильник. Граф ответил на вызов после второго гудка.

— Устинов слушает, — сухой тон свидетельствовал о том, что депутат все еще находился на боевом посту. Народные избранники никогда не дремлют.

— Какое счастье, что Устинов не глухой, — сказала я.

— Привет, Женечка, — Граф сменил официальные интонации на более дружественные. — Что-то случилось?

— Случилось! Причем еще утром, когда ты позвонил мне.

Олег шумно выдохнул:

— Женя, я все понимаю. С ним нелегко..

— Ты прав, — перебила я Графа. — Но не до конца. С Крокусом не просто нелегко, с ним практически невыносимо. Он хочет превратить наш город в пепелище. Я уже не говорю о жизнях людей. Помнится, ты обещал приехать. — Секунд десять послушав молчание собеседника, я сочла нужным окликнуть его: — Граф, ты не уснул?

— Я приеду завтра, Женя, — порадовал он меня приятным известием. — Где мне вас найти?

— Не могу сказать. Как будешь в городе, позвони.

Не то чтобы я не доверяла Графу, просто не стоило слишком откровенничать по телефону. Это во-первых. А во-вторых, кто его знает, где мы с Бекешиным окажемся завтра. Может, и там, где Граф просто не сумеет нас отыскать. Я имею в виду: глубоко под землей.

— Хорошо, договорились, — не стал противиться Олег Игнатьевич. — Есть еще трудности?

Интуиция у Графа была на высоте. Или это меня так сильно выдавал взволнованный голос?

— В этой истории очень много загадок, — призналась ему я.

— Я догадывался об этом, — недовольно пробормотал Олег. — Думаешь, пять лет назад их с Дроздом действительно подставили?

— Не могу ничего утверждать на сто процентов. Но очень многое указывает именно на этот факт. Скажи, Граф, а насколько ты сам был знаком с погибшим Дроздом?

— Вообще не был знаком. Только со слов Крокуса. А что? С ним что-то не так?

— Он умер, Граф.

— Хватит дурачиться, Женя, — осадил меня Устинов. — С чего у тебя такой интерес к его персоне?

— Почему-то мне кажется, что Дрозд был не такой уж заурядной личностью, какой все его считали. И самое интересное, как мы выяснили, Граф, в Тарасове он обычно отсиживался с завидной периодичностью, а вот основные дела у него все-таки были там, в Москве.

Олег Игнатьевич снова замолчал, осмысливая полученную информацию. Ход его мыслей оставался для меня загадкой, но я терпеливо ожидала ответа, то и дело бросая косые взгляды на дверь. Почему-то мне не хотелось, чтобы Марина или даже Крокус застали меня разговаривающей по телефону с Графом.

— Знаешь, — наконец неспешно промолвил Олег, — я попробую навести тут кое-какие справки. Попрошу Пастора подключиться к этому вопросу.

С Виталием Александровичем Монькиным, имевшим в криминальных кругах столицы кличку Пастор, я была тоже неплохо знакома. Узнала я его в то же время, что и Графа, но вот таких дружеских отношений, как с последним, у меня с ним не завязалось. Однако я была полностью согласна с Олегом, что в плане какой-либо разработки найти более стоящего человека, нежели Пастор, просто нереально. Его связи простирались, как поется в песне, от Москвы до самых до окраин.

— Отличная мысль, Граф, — высказалась я вслух. — Буду тебе весьма признательна.

— Брось, это я твой должник.

На эту тему мы с Графом могли спорить бесконечно, хотя оба прекрасно знали, что давно уже потеряли счет взаимным услугам.

— Ладно, — улыбнулась я. — Увидимся завтра.

— Счастливо.

Я выключила мобильник. Настроение немного улучшилось, но назвать его радужным было нельзя. Вернувшись на кухню, застав Бекешина курящим возле раскрытого окна, я тут же набросилась на клиента с претензиями:

— Ты в своем уме, Крокус?

— А в чем проблема? — вскинулся он.

— Ты не знаешь первое правило безопасности? — Я оттолкнула его в сторону и задернула шторы. — Не приближайся слишком близко к окнам. Есть такие специалисты. К твоему сведению, называются снайпера.

— Ты дуешь на воду, Женя, — поморщился Крокус. — Где ты пропадала так долго?

— Соскучился, что ли?

— Ну, честно говоря, сидя в этой хибаре, с тоски подохнуть можно. Телевизор-то здесь есть?

— Есть, — я забрала у Андрея сигарету и затушила окурок. — Пойдемте в зал.

Квартира, в которой мы временно остановились, была двухкомнатной. Бекешин вольготно развалился на низеньком диванчике у стены и включил телевизор. Андрей защелкал пультом, переключая каналы, и остановился только тогда, когда наткнулся на известный штатовский боевик. Запрокинув руки за голову, Крокус на некоторое время и думать забыл о существующих в реальности проблемах. Марина прошлась по комнате и замерла возле огромного книжного шкафа.

— Внушительная библиотека, — одобрительно заметила она. — Ваша?

— Нет, — грустно ответила я. — Одного хорошего знакомого. Ныне покойного, правда.

Марина приподнялась на цыпочки и, ухватив тонкими пальчиками одну из книг, потянула ее на себя. Библиотекой давно уже никто не пользовался, и книги слиплись между собой. Марина дернула посильнее, шкаф слегка качнулся, и с верхней полки сорвался старенький коричневый фотоальбом. Взметнув к потолку облако пыли, альбом плюхнулся на пол и раскрылся. Несколько черно-белых снимков разлетелись в разные стороны.

— Простите, — стушевалась Марина.

— Ничего страшного, — я присела на корточки и взяла в руки альбом.

— Я помогу.

Марина присоединилась ко мне и стала собирать снимки. Бекешину не пришло в голову оказать дамам помощь, и он демонстративно продолжал изображать из себя Обломова, сконцентрировав все внимание на телевизоре.