Страница 26 из 80
Этот взгляд и ее ответ отдаются в груди странной болью, и я чувствую себя странно, но мне некогда разбираться не случился ли у меня сердечный приступ. Провожу рукой по ее спине, опускаюсь к упругой попе и сжимаю.
— Аксель! — шипит она, оглядываясь в поисках Твайлер. — Какого чёр…
Притянув к себе, я приподнимаю её подбородок и целую, срывая ругательство прямо с губ.
Её губы тёплые, мягкие, и, хотя сперва я чувствую лёгкое сопротивление, наверное, просто от неожиданности, оно быстро исчезает. Её губы приоткрываются, и я проникаю языком внутрь, пробуя её так, как хотел уже несколько недель, а может, и дольше. Я часто думал об этом. Каково будет снова поцеловать Надю. Вспомнить вкус этих полных, сочных губ. И, чёрт возьми, да, вкус именно такой, каким я его запомнил. Скорее всего, она зарядит мне потом коленом по яйцам, поэтому пока есть возможность, я скольжу пальцами под юбку и крепко её держу, желая, чтобы это не заканчивалось. Перемещаю руку с её подбородка к затылку, и иду ва-банк. Такой шанс поцеловать её у меня может быть единственным.
Её пальцы цепляются за мою футболку, притягивая ближе, и я без стыда прижимаюсь к ней. Да, черт возьми, все эти дни воздержания…
Мысль, как и поцелуй, резко обрываются. Меня вырвали из её мягкого жара.
Я переключаюсь в долю секунды, готовый врезать любому ублюдку, уверен, что это Рейнольдс, и сжимаю кулаки. Но, когда зрение проясняется, понимаю, что передо мной вовсе не футболист. А сам Капитан Америка, Риз.
— Я чуть было не врезал тебе, придурок! — рявкаю я, вырываясь из его хватки.
— Какого хрена ты творишь? — рычит он, обеими руками сжимая мою футболку.
Ухмыляюсь, глядя на Надю, которая всё ещё касается губ, будто не понимает, что произошло, и на цель моего представления, Рейнольдса, который в этот момент утаскивает своего дружка из бара.
Риз оттаскивает меня от Нади и толпы, толкая в тёмный коридор за баром.
— Я же говорил держаться от неё подальше, — процедил он, сжимая переносицу. — Твайлер взбесится.
Поправляю джинсы, пытаясь унять стояк.
— Боже, расслабься. Я не приставал к ней, а помогал.
— С языком у нее во рту и рукой под юбкой?
— Да, тупица, — я глубоко вздыхаю, все еще чувствуя, как ее зубы царапают мою губу. — Потому что в бар зашли Рейнольдс и Макмайкл, и я видел, как начали крутиться шестерёнки в их черепах, поврежденных ЧМТ. Я сделал то, что должен был. Защитил её единственным способом, который имеет значение для неандертальцев вроде них.
Заявил права.
Риз вздыхает и прислоняется к коричневой стене.
— Ты уверен, что это все?
— Конечно, чувак. Ты бы видел ее, когда они пришли. Она была напугана, — на меня снова накатывает злость. — Поэтому пока не выясним, какой мудак подсыпал дурь в напиток, нужно ее беречь. Вот и все, что я делал.
— Ладно, — кивает он, — верю.
Слава богу, думаю я, пожимая его руку. Потому что, после этого поцелуя у меня в голове такая каша, что я бы не поверил ни единому своему слову.