Страница 81 из 99
СОРОК ТРИ
Грейси
Я опускаю взгляд на альбом для рисования у себя на коленях, нисколько не удивляясь, что вижу знакомое лицо, смотрящее на меня в ответ.
Он — это все, что мне удалось нарисовать в последнее время, будь то его настоящее лицо или он в маске, все всегда возвращается к нему.
Было весело играть с ним также, как он играл со мной, но рано или поздно это должно закончиться.
Я бы предпочла, чтобы это произошло раньше, чем позже.
Чем больше мы играем в эту игру, тем больше я влюбляюсь в него, и вся эта ложь и секретность становятся утомительными.
Меня бесит тот факт, что я лгу не только ему и наоборот, но мы лжем и самым близким нам людям.
Раньше я рассказывала Коулу все, а теперь мне кажется, что, возможно, он меня даже больше не знает.
Честно говоря, я почти уверена, что я сама себя больше не знаю.
Я всегда была плохой лгуньей и всегда ставила имя нашей семьи превыше всего. Я следовала сценарию, который мне навязали, слишком боясь свернуть с пути, которого, как мне казалось, от меня ждут, но кому от этого стало легче?
— Ты можешь делать все, что захочешь, я верю в это всем своим существом.
Слова Коула эхом отдаются в моей голове, и я думаю, что, возможно, он прав. Мои родители любят меня, и они всегда хотели, чтобы я была счастлива, так почему бы им не хотеть, чтобы я сделала карьеру, которая делает меня счастливой? И почему бы им не захотеть, чтобы я встречалась с тем, кто чувствует то же самое?
Коул любит меня, и я знаю, что ему может быть больно из-за наших с Ноа действий, но в глубине души я знаю, что в конце концов он поймет, и смирится с тем, что мы вместе, так почему мы все еще скрываемся? Почему мы все еще играем в эту игру друг с другом и с теми, кто нас окружает, когда мы могли бы просто быть правдивыми, и все было бы намного лучше?
Конечно, это может занять у него некоторое время, но он должен понять, что Ноа — то, что мне нужно, верно?
Может быть, мне стоит поехать в коттедж и провести некоторое время со всеми вместе? Может быть, если я начну чаще бывать с ними, то, когда Коул узнает, что мы с Ноа вместе, он поймет, что на самом деле ничего не должно быть по-другому.
Что касается того, что я планирую делать с Ноа… что ж, это зависит от него. Я дам ему немного времени, чтобы посмотреть, что он предпримет, и надеюсь, что он во всем признается, а если он этого не сделает, мне просто придется снова проконсультироваться с Фрейей и разработать новый план. Только на этот раз это будет не план напакостить ему, а план для нас обоих признаться друг другу во всем.
Приняв это решение, я хватаю свои вещи и выхожу из общежития.
На улице темно, и когда я выхожу из своего здания, поблизости не видно ни души, что не является чем-то необычным для этого вечернего времени. Я добираюсь до парковки, когда чувствую, что кто-то хватает меня сзади. Руки крепко сжимают мои бицепсы, когда меня тащат назад, мой разум даже не замечает, что я должна кричать или сопротивляться, я уже так привыкла к этому с ним. Хотя, если честно, я думала, что мы покончили со всем этим.
Я думала, что он наконец-то перестал быть преследователем, но, похоже, я ошиблась.
Я ворчу, ожидая, что Ноа в любой момент развернет меня к себе, но вместо этого мне на голову натягивают какой-то матерчатый мешок, а затем что-то застегивается на обоих моих запястьях — может быть, застежки-молнии? и внезапно меня поднимают. В этом есть что-то необычное, и мое беспокойство возрастает.
А что, если это не Ноа?
Что, если это кто-то совершенно другой?
Я борюсь с хваткой, и мне начинает казаться, что это сработало, когда я чувствую, что он отпускает меня, только для того, чтобы меня подтащили и опустили на покрытую ковром поверхность. Прежде чем я успеваю издать хоть какой-нибудь звук, раздается хлопающий звук, и я понимаю, что меня только что положили в багажник машины.
Вот черт.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем машина наконец заводится, и я понятия не имею, что делает тот, кто держит меня, пока я лежу там и жду. Я кричу, чтобы они отпустили меня, но в ответ слышу только тишину, а затем мы трогаемся.
Мы едем недолго, прежде чем я чувствую, что мы останавливаемся, и слышу, как открывается и закрывается дверца машины, прежде чем открывается багажник. Я все еще ничего не вижу, но по обдувающему меня ветерку могу сказать, что мы на улице, а не в каком-то гараже. Мой желудок скручивает, тошнота накатывает на меня после короткой поездки.
Обычно я не из тех, кого тошнит в машине, но, черт возьми, путешествие в багажнике — не совсем нормальные обстоятельства.
Я молчу, когда руки обхватывают меня, и меня поднимают, прежде чем он начинает идти. Я чувствую, как он шевелится, когда открывает дверь, а затем продолжает идти, пока в конце концов меня не кладут на что-то мягкое.
Кровать, я полагаю.
Сначала снимаются стяжки-молнии, тихий щелчок ножниц — единственный звук в комнате. Я моргаю, когда с моей головы снимают мешок, прежде чем поднять глаза и увидеть Ноа в маске. Мой разум затуманивается от адреналина и шока, но когда я наконец прихожу в себя, меня наполняет смесь облегчения и ярости
Я знаю, что он никогда по-настоящему не причинил бы мне вреда, но наручники, которые он достает из тумбочки, удивляют меня.
Я стискиваю зубы и свирепо смотрю на него, прежде чем выбросить ногу, ударяя его в голень и заставляя взвизгнуть. Он отшатывается назад, и я использую этот момент шока в своих интересах. Я бросаюсь на него, почти нечеловеческое шипение срывается с моих губ, когда я вкладываю всю свою силу в то, чтобы оттолкнуть его от кровати, прежде чем бросаюсь к двери, намереваясь убраться от него подальше.
— Грейси, — зовет он, — подожди минутку.
— Пошел ты нахуй, придурок! — кричу я, подходя к двери, но этот ублюдок оказывается намного быстрее, чем я ожидала, потому что его рука сжимает мое запястье прежде, чем я успеваю переступить порог.
Черт.
— Если бы ты только позволила мне объяснить ... — говорит он, и в его голосе слышатся те глубокие нотки модулятора, которые когда-то вызывали дрожь у меня по спине.
Но не сейчас.
Не после всего.
Я действительно думала, что он покончил с этим дерьмом.