Страница 53 из 99
ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ
Ноа
Просыпаться с Грейси на руках было захватывающим зрелищем.
Просыпаться от того, что Грейси трется о мой член, прежде чем уткнуться головой мне в шею, когда кончила, было чертовой фантазией, воплотившейся в жизнь.
Я знал, что она борется сама с собой. Она не могла скрыть стыд и смущение на своем лице, поэтому я решил сделать вид, что всего этого никогда не было. К счастью, она отвернулась, когда я встал и вышел из комнаты, потому что мокрые пятна на моих спортивных штанах было не скрыть.
Господи, было так чертовски жарко.
Как воплощенная мечта.
Теперь мы сидим в моей машине, возвращаемся в кампус, и напряжение в машине удушает. Я хочу положить руку ей на бедро и сказать, что все в порядке, что ей не о чем беспокоиться и что это был самый жаркий момент в моей жизни, но я думаю, что ей это было нужно.
Я думаю, это послужит катализатором, который заставит ее взглянуть на меня по-другому, поэтому я ничего не говорю.
Я не говорю ни единого чертова слова.
Возможно, это тот момент, когда она осознает, что испытывает ко мне нечто большее, чем дружбу, поэтому мне нужно дать ей пространство, в котором она нуждается, чтобы смириться со всем.
В последнее время она стала более чувствительной, протягивает руку, чтобы сжать мое бедро, когда разговаривает или обнимает меня. Она также часто пишет мне смс, как будто я теперь первый человек, которому ей приходит в голову написать, когда что-то происходит, или если она видит забавное видео или мем.
Мы постепенно добираемся туда, где нам нужно быть, и это может стать поворотным моментом, на который я надеялся.
Имейте в виду, я не думал, что она будет возбуждаться на мне, думая, что я сплю, но я всегда знал, что в ней есть извращенная сторона, и для меня было абсолютным удовольствием дать ей то, в чем она нуждалась. Меня так и подмывало дать ей понять, что я не сплю, и взять все в свои руки, но я боялся, что если она узнает, то остановится.
Я уже был так возбужден, что просто лежать с ней рядом было выше моих сил, и я был на грани еще до того, как она начала.
Я дрожу, вспоминая ее горячее дыхание на моей коже, когда она всхлипывала. Этот звук повторялся снова и снова, повторяясь в моей голове с тех пор, как это случилось, и мне повезло, что я предусмотрительно надел джинсы на обратную дорогу, потому что, если бы я был в спортивных штанах прямо сейчас, не было бы никакого способа скрыть от нее свидетельства моего возбуждения.
Слишком скоро я останавливаюсь перед ее домом. Она поворачивается ко мне лицом, когда я ставлю машину на стоянку, ее нижняя губа зажата между зубами, и выглядит она так, словно вот-вот либо разрыдается, либо окончательно сломается.
О черт, я не могу выносить ее слез.
Если она плачет по какой-либо другой причине, кроме секса, это ломает меня.
И я — причина ее слез? Что ж, мне придется надрать себе задницу за то, что заставил ее плакать.
Меньше всего мне хотелось расстраивать ее.
— Спасибо, что остался со мной, это было именно то, что мне нужно.
Во многих отношениях.
Я легко улыбаюсь ей и притягиваю к себе для быстрого объятия. Это длится всего пару секунд, я отстраняюсь и выпрыгиваю из машины, прежде чем она успевает что-либо сказать. Она идет медленнее, чем я, и к тому времени, как за ней закрывается дверь, я уже передаю ей ее сумку.
Я решаюсь поцеловать ее в лоб, прежде чем медленно отступаю и улыбаюсь ей. — Увидимся позже, малышка, — говорю я, прежде чем запрыгнуть обратно в машину и уехать, пока не передумал и не отнес ее в ее комнату, чтобы проделать с ней кое-какие очень не дружеские вещи.
Поездка до коттеджа занимает всего пару минут, и я оказываюсь в собственном мире, когда паркуюсь и захожу внутрь, только чтобы обнаружить Харли, расхаживающего у входа с телефоном в руке и обеспокоенным выражением лица.
Он беспокоился обо мне? Я должен был вернуться вчера — насчет чего я полностью солгал Грейси, поскольку план всегда состоял в том, чтобы вернуться одновременно с ней и Коулом, — но я сказал им обоим, что остаюсь еще на один день, и я даже позвонил им вчера вечером, как только Грейси уснула, чтобы узнать, как у них дела, так что я не понимаю, почему это могло касаться меня.
— Что случилось?
— Что-нибудь слышно от Коула? Логана? Ланы? — спешит спросить он, и мои брови взлетают вверх.
— Нет, — медленно отвечаю я. — Что случилось?
Он вскидывает руки в воздух и продолжает расхаживать. — Вчера мы все отлично провели время, но сегодня утром я проснулся, а никого нет. Это было бы совершенно нормально, за исключением того, что занятия начнутся только завтра, и когда Логан вообще выходит из дома раньше 8 утра, когда ему это не нужно? Я пытался дозвониться до них всех троих, но никто не ответил, и теперь я схожу с ума.
Я заставляю его перестать двигаться, кладя руки ему на плечи и останавливая его движения, вопросы заполняют мой разум, но я надеваю маску и беру на себя роль смотрителя в попытке успокоить его.
— Перестань паниковать. По словам Грейси, с которой я разговаривал несколько дней назад, Коул и Лана очень довольны, они, вероятно, ушли куда-нибудь на целый день. — Ложь, я только что провел с ней ночь, но какая разница. — И у Логана, возможно, какое-то хоккейное мероприятие, на которое ему нужно было попасть, и, вероятно, он просто не потрудился упомянуть об этом. Ты же знаешь, какой он. Я уверен, что, если бы что-то было не так, они бы сказали нам, так что просто успокойся немного и постарайся мыслить рационально.
— Ты можешь хотя бы попытаться позвонить им? Посмотрим, ответят ли они тебе?
Я не утруждаю себя объяснением ему, что если они не берут трубку для него, то не возьмут и для меня, я просто киваю и делаю, как он просит.
Логан, Харли и я молча наблюдаем, как Коул следует за Ланой обратно в их комнату, каждый из нас находится в состоянии замешательства и беспокойства. Они втроем вернулись два дня назад, Коул нес на руках истекающую кровью и синяками Лану, и каждый из них выглядел более чем потрепанным.
Оказывается, что жизнь Ланы намного темнее, чем кто-либо из нас знал, и что она все это время была в опасности, что и было настоящей причиной, по которой Коул перевез ее к нам. Они были в нескольких часах езды отсюда, усмиряя демонов Ланы. Я почти уверен, что они дали нам разбавленную версию истории, чтобы спасти наши деликатные чувства или что-то в этом роде, потому что то, что они рассказали нам, никак не могло быть полной историей.