Страница 17 из 111
Не желая больше здесь оставаться, я направляюсь к выходу. Глубоко вдыхаю густой запах
города и поднимаю голову к небу.
Мелкий дождь будто обжигает лицо, а ветер треплет волосы, когда я слышу где-то сбоку своё
имя и оборачиваюсь.
— Здравствуй, моя дорогая госпожа — произносит Амайя. Они с мужем держат пекарню неподалёку
отсюда. — Я так сожалею о вашей утрате — едва слышно произносит она, будто боится моего
гнева. Амайя выглядит на тридцать пять, но я не знаю, сколько ей на самом деле лет. Обычно
на ней всегда светло-серое платье и коричневый фартук, а на лице и волосах мука. Пахнет
Амалия топлёным молоком и свежеиспечённым хлебом.
Но только не сегодня.
Сегодня на ней тёмные штаны и рубашка, поверх которых потёртый клеёнчатый плащ, а в руках
стопка вещей.
— Я бы хотела вас угостить, чтобы хоть как-то облегчить боль — он кивает в сторону моего
магазина — Да только я всё, что мы за две ночи испекли, уже упаковала.
— Куда упаковала? — спрашиваю я
— Так, мы, госпожа собираем людей, одежду и еду в помощь пострадавшим от нападения орков.
Сегодня вот опять несколько повозок выедут туда.
Она говорит что-то ещё, но я вдруг ощущаю, как тучи надо мной рассеиваются, когда в голову
мне приходит совершенно сумасшедшая идея.
— Могу я помочь тебе со сборами? — спрашиваю, когда Амайя замолкает. — Хочу отвлечься.
— Понимаю, — кивает она несколько раз, а затем растерянно смотри на вещи в руках. — Ну…
пойдёмте. — пожимает плечами и разворачивается.
Я натягиваю капюшон и следую за ней вдоль дороги.
— Ты знаешь, что случилось с моим магазином? — спрашиваю я, и Амайя напрягается.
На вопрос мой долго не отвечает. Качает головой и поджимает губы, а вот щёки её
предательски розовеют.
— Здесь я однажды вашу свекровь видела. Вероятно, она забыла запереть дверь, а это и
повлекло за собой. Ну вы знаете. Я просто однажды утром обнаружила, что там погром… — тяжело
вздыхает Амайя, и мы проходим между домами во дворы. До меня доносятся крики и смешки. — Я
было возмутилась, когда она принялась ваши зелья просто так раздавать. А она — Амайя вдруг
останавливается и разворачивается ко мне, в глазах слёзы стоят, а на губах улыбка странная —
Она сказала, моя госпожа, что вы умираете! Что недолго вам осталось! — вскрикивает она — Я
тогда два часа рыдала о вас. А вы теперь здесь! И живая! — несдержанно всхлипывает она, и
вижу, что с трудом сдерживается, чтобы не бросится мне на шею. Тепло так становится, что
самой улыбнуться хочется — Вы всегда были добры и приветливы и никогда-никогда не смотрели
свысока, хоть ваш муж и сам генерал Его Величества.
— Не время мне умирать, Амайя — посмеиваюсь я — дел ещё у меня полно.
Например, выбраться из города. А затем во что бы то ни стало найти способ, чтобы отомстить
своей свекрови.
Уж очень не хочется в вопросах возмездия уповать на Богов Покровителей. Видно, что
справедливости от них не дождаться, а вот я эту справедливость непременно восстановлю.
— Вы хотите со сборами помочь или отправиться с нами до места прорыва? Места уже среди нас
нет, но если мы скажем, что вы жена генерала Айрона Вотерфор.
— А что, если мы об этом не будем говорить? — перебиваю я Амайю и она низко опускает брови.
Снова останавливается — Давай скажем, что я лекарь и знаю, что моя помощь там придётся очень
кстати.
— А почему бы нам не сказать о вас правду? Генерал вас потребует вернуться? Потому что вы
ещё не восстановились? Может, не стоит так собой рисковать? Вы и бледная ещё и блеск в
глазах былой совсем потух.
— Верно, ты отметила, Амайя. Айрон меня снова домой вернёт, а у меня душа на части рвётся
там, где мне всё о моей потере напоминает. Я полезной хочу быть, понимаешь? Делом занятой, а
мой магазин — теперь сплошные руины. Разве я отвлекусь от своей беды, восстанавливая его?
— Ох, моя госпожа, вас ведь большая часть солдат в лицо знает. Они о прибытии вашем сразу
генералу и доложат. — вижу, как тяжело Амайи принять верное решение.
Должно быть, она боится гнева Айрона.
— То, что случится на месте прорыва, будет моей ответственностью. Айрон обрушит свой гнев
на меня. Не на вас. А солдат, что меня узнают, я возьму на себя. Помоги мне отвлечься, Амайя
— произношу я, и она немного подумав кивает.
Мы проходим во двор, где вовсю кипит работа. Около пяти женщин и десяти мужчин занимаются
сбором вещей и провизии. Слаженно набивая повозки и тем и другим. Я с трудом включаюсь в
работу. Мокрые волосы неприятно липнут к лицу и шеи, как и взгляды некоторых из собравшихся.
Амайя рассказывает мне о том, что орки напали на небольшой городок, где слишком много
пострадавших. Некоторых через порталы отправляют в соседние королевства, а кого-то лечат
прямо там. Потому они и собираюсь продовольствия, одежду, одеяла и даже палатки, чтобы
укрыться от ночной прохлады и ветра.
Сердце стучит в груди, пойманной птичкой, волнение заставляет сходить с ума, и когда вещи,
коробки с едой оказываются погружены, ко мне подходит недовольный мужчина с грубоватыми
манерами. Я никогда прежде его не видела здесь, в общем-то, и не была обязана знать каждого
горожанина в лицо. Как и он меня.
Я поведала ему, что могу лечить даже самые тяжёлые раны, в чём, собственно, ни разу не
обманула. И показала ему свой скудный арсенал из лекарственных зелий и трав. А он, покачав
головой, отказался меня брать с собой. Резко ответил и развернувшись направился по своим
делам. На уговоры Амайи рассердился, резко толкнул её, когда она хотела остановить его за
руку, и нагрубил. На мгновение мне даже показалось, что за такую настойчивость собирается её
ударить, и тогда я поняла: терять мне уже было нечего. А оставаться здесь я не собиралась.
Если просто Мария не может забраться в эту повозку и покинуть город, тогда я сделаю это
женой генерала.