Страница 16 из 111
Глава 6
Я невозмутимо пожимаю плечами и пытаюсь улыбнуться.
Признаюсь, что даётся мне это с большим трудом, потому что я подобного совсем не ожидала.
Внутри будто что-то обрывается.
Хочется зарычать от ярости, топнуть ногой и, вскинув голову к небу, прокричать: ну как же
так?!
Айрон отрезал мне все пути к отступлению, которые были заготовлены в моих планах побега. Я
просто не представляю, как ещё я могу отсюда уйти. Но сдаваться не собираюсь.
— Да что ты придумала — протягиваю руку и отрываю её от своего плаща. Кладу руки на её
подрагивающие плечи и заглядываю в лицо. — Да куда же я пойду, что ты выдумала? Я хочу
развеяться и проведать свой магазинчик. Я там слишком долго не была. А то, что город закрыт
это ведь хорошо. Время у нас непростое. Знаешь, что сделай. Выпей воды и успокойся.
Выглядишь такой взволнованной. Совсем скоро прибудут солдаты Айрона. Встреть их, размести и
про питание подумай. Я вернусь вечером. — лгу я и, поправив плащ, разворачиваюсь.
Меня встречает прохладный ветер и моросящий дождь. Посильнее кутаюсь в плащ и натягиваю
капюшон, но даже это не спасает от колючей дрожи.
Тёмно-серые тучи снова заволокли небо и низко опустились, будто вот-вот рухнут на землю. В
воздухе стоит запах мокрого асфальта, дыма и едва уловимый аромат свежеиспечённого хлеба.
Меня трясёт, мелкая дрожь бьёт всё тело, но погода, что окутала наш город, не имеет
отношения к моему состоянию. Тревога расцветает в груди и против воли перерастает в панику.
Что мне предпринять?
Город гудит как улей, вокруг стоит такой шум, что я не слышу своих мыслей. Мимо снуют
туда-сюда, кто-то второпях задевает меня, больно ударяя в плечо, и я слышу, как обернувшись,
бросает сухое “простите”.
Моё внимание привлекает нагруженная какими-то тряпками и огромными сумками повозка. Мужчины
вокруг шумно общаются между собой, а затем грузят ещё несколько прибывших сумок.
Не задерживаясь, прохожу вперёд. Вот только не могу сосредоточиться, потому что то и дело
вздрагиваю от громких криков. Таких повозок по дороге встречаю несколько, должно быть, Айрон
призывает ещё людей, чтобы сдержать нападение.
Кажется, что от утреннего хорошего самочувствия уже ничего не остаётся: в теле появляется
ломота, боль стягивает затылок, но ещё хуже мне становится, когда я оказываюсь у магазина.
Небольшой постройкой из белого кирпича, он располагается вниз по главной улице. Сейчас я
даже не могу описать его красоту, хотя раньше меня не просто восхищали, а невероятно
вдохновляли эти большие окна в пол, обвитая плющом вся правая сторона магазина и мои
любимые, похожие на гиацинты, цветы в клумбе у входа.
Сейчас мокрый кирпич кажется серым, цветов почему-то вообще нет. Кто-то бесцеремонно выдрал
их с корнями, остались только глубокие ямки в мокрой от дождя земле. И даже плющ будто поник
и потерял цвет.
В гуди неприятно стягивает, когда замечаю, что одно из окон разбито, а входная дверь и
вовсе не заперта. Со скрипом открывается, стоит схватиться за холодную, мокрую ручку.
Даже не знаю, как могла бы описать то, что почувствовала, когда оказалась в моём маленьком
раю. Слёз сдерживать я не стала, потому что обида так скрутила всё внутри, что мой всхлип
эхом отскочил от выкрашенных в светлые цвета стен.
Полки, что располагались позади прилавка и слева от меня оказались … пусты.
Некоторые из них даже переломаны. Словно кто-то орудовал здесь битой.
Делаю несколько шагов вперёд и сжимаю челюсть, когда под ногами хрустят осколки: от
разбитого оконного стекла, от нескольких бутылочек, чьё содержимое разлилось и оставило на
полу тёмное пятно. Запах этого зелья ещё едва уловимо витает в воздухе вокруг.
Прилавок передо мной засыпан разными травами, что я собирала, бережно сушила, а затем
раскладывала, строго соблюдая их сочетания. Запах трав я теперь тоже улавливаю. И такое
разочарование накатывает, что во рту становится горько, а в грудь словно всадили тупое
лезвие. Нудная, нестерпимая боль растекается колючей волной по телу, и тяжестью оседает в
ногах.
Моя жизнь поделилась на до и после.
Ещё месяц назад здесь было чисто, светло и уютно. Гости, что бывали у меня приветствовали,
кто-то смеялся, а кто-то плакал, но каждый из них благодарил за созданные мной зелья и
сочетания трав.
В воздухе стоял нежный аромат жасмина, а по выходным его перебивал запах лаванды и
винограда.
Моя душа пела, а я была счастлива.
По ощущениям у меня в тот момент были крылья.
Я никогда не знала, что значит иметь собственные крылья и летать, но сейчас, прямо в этот
момент, я отчётливо понимаю, каково это, когда их тебе сломали.
Протягиваю руку, но коснуться прилавка я так и не решаюсь. Такая сильная злость охватывает
меня в этот момент, что я вскрикиваю и впервые за время, когда судьба снова, и снова бьёт
меня в самое сердце, я хочу закричать. Закричать о том, как я зла на своего ледяного,
равнодушного мужа-дракона, как зла на его змеюку мать и как я зла на Богов Покровителей.
Ну за что они так со мной?
Накатывает вдруг такая боль, что куда сильнее, чем от любого физического удара. Шум стоит в
ушах и в висках пульсирует.
Кто бы не сотворил это с моим маленьким детищем совершенно точно хотел сделать мне больно.
И у него или у неё это получилось.
На полу за прилавком я натыкаюсь на ещё больше разбитых бутылочек, но на мою удачу здесь
оказываются и целые. Не больше пяти.
Присаживаюсь под прилавком у меня небольшая дорожная сумка, в которой всегда лежит
обезболивающее зелье, несколько пучков трав и я, схватив сумку, запихиваю туда то, что
уцелело, а лямку от сумки перекидываю через голову.
Поднимаюсь и разумеется там, где должна быть та самая выручка, на которую я так
рассчитывала — ничего не нахожу.
Пусто.
Отчего я мне даже хочется рассмеяться. И я себя не сдерживаю.
Зажмуриваюсь, крепко сжимаю руки в кулаки, чтобы прогнать эту нудную боль, справиться с
дрожью, и обещаю себе, что у меня всё получится и однажды, свекровь почувствует, каково это
потерять то, что тебе так сильно дорого.
То, что ты создала своими руками и вложила частичку себя.