Страница 78 из 139
5 декабря 1916 г.
Барнбоу, Англия
Беатрикс вздрагивает от внезапного порыва прохладного воздуха, когда с нее срывают шерстяное одеяло.
“Проснись и пой, Спящая Красавица”, - говорит женщина скрипучим голосом.
“ Ну же, Марджори. Уже? Беатрикс стонет. Она клянется, что только что легла.
“Третья смена начинается через двадцать минут, ” многозначительно говорит Марджори. - Хватит заправлять постель.
Пружины матраса скрипят, когда Беатрикс выскальзывает из низкой, бугристой кроватки. У нее даже не будет времени зайти в столовую за стаканом молока. Не то чтобы ей это особенно нравилось, но благодаря этому ее кожа не приобретает желтоватый оттенок - побочный эффект обращения со взрывчаткой шесть ночей в неделю.
Она достает свой шарф из сундука в ногах кровати и заворачивает волосы в тонкую ткань, тщетно пытаясь справиться со своими непослушными прядями без помощи шпилек. Она набрасывает свой бушлат поверх платья, в котором спала, и надевает свои поношенные туфли. Она оборачивается, чтобы пожелать Марджори спокойной ночи, но женщина уже похрапывает.
У Беатрикс перехватывает дыхание, как только она выходит на улицу. Она поплотнее запахивает пальто и спешит по грязной тропинке мимо рядов длинных низких сараев и железнодорожных путей.
Раздевалки пусты, остальная часть ее смены гораздо пунктуальнее, чем Беатрикс. Она достает из своего шкафчика пару мешковатых комбинезонов без пуговиц, раздевается до нижнего белья и натягивает их. Ее сапоги на резиновой подошве на два размера больше, чем нужно, а кепка низко надвинута на глаза, несмотря на то, что все волосы убраны под нее.
Она меняет свое железное кольцо на ожерелье — круглый диск размером с шестипенсовик, свисающий с завязанного шнура, на котором выбито ее имя и день рождения, который она придумала, когда ее нанимали. Б. Ланкорт, навсегда двадцать три. Она засовывает его под воротник и спешит приступить к своей смене.
Десятки женщин в комбинезонах работают за длинными верстаками, вставляя запалы и завинчивая колпачки на заряженные артиллерийские снаряды. Беатрикс протискивается между двумя молодыми женщинами за столиком у двери. Одна из них подавляет зевок.
“Не начинай, Кэт, мы здесь даже получаса не пробыли”, - говорит женщина напротив нее достаточно громко, чтобы ее было слышно сквозь грохот машины для укупорки.
“ Извини, ” говорит Кэт, снова зевая. “ Чарли прислал письмо. Я слишком поздно встала и писала ему ответ.
“ О, это прекрасно! Он был...
Вспышка света ослепляет Беатрикс как раз в тот момент, когда воздух сотрясает оглушительный грохот. Раскаленный добела жар обжигает ее руку, и пол сильно раскачивается под ней, швыряя ее на землю. Из-за лопнувших паропроводов в задымленное помещение льется обжигающая вода. Кэт что-то кричит, пытаясь оторвать подругу от пола. Все, что слышит Беатрикс, - это звон.
Кто-то поднимает Беатрикс на ноги, бредет вместе с ней сквозь дым. Ее резиновые сапоги скользят по полу, скользкому от воды и крови, и она снова чуть не падает. Грубые, настойчивые руки поднимают ее, тащат сквозь хаос, все проходит как в тумане и замирает на месте.
Она вырывается в ночь, спотыкаясь, бредет прочь от здания, ее тошнит от едкого дыма, обжигающего горло. У нее все еще звенит в ушах.
Беатрикс завернута в одеяло. Она не может вспомнить, как оно у нее получилось. Все звучит так, будто она под водой. У нее тоже такое чувство, что все приглушено, как будто она могла бы обрести покой, если бы позволила себе погрузиться в него.
Кто-то стоит перед ней, вырисовываясь силуэтом на фоне пламени, и пытается заговорить с ней. Но огонь все еще бушует, и Беатрикс не может оторвать от него глаз. Она смутно задается вопросом, выбило ли еще стекла.
“ Мисс Ланкорт? Беатрикс?
- Что нам с ней делать? - спросил я.
Что делать с Беатрикс?
“ Передайте ее медикам. Они о ней позаботятся.
Отдай ее реке.
Отдайте ее в аббатство.
Отдай ее мальчику.
Рука, обнимающая ее за плечи, уводит ее подальше от огня. Аромат яблонь, лавандовых полей и старого знакомого леса возвращает ее в настоящее.
Этого не может быть...
“ Оливер? Она смотрит в сияющие голубые глаза, которые не видела шестьдесят пять лет.
Он рассматривает каждый дюйм ее тела. - С тобой все в порядке?
“ Я в порядке. Что ты здесь делаешь?
“ Ты дрожишь. Он плотнее закутывает ее в одеяло.
“ Я в порядке, ” снова говорит она. Как будто, если сказать это достаточно часто, это станет правдой.
Морщина между его бровями становится глубже. “ Почему бы нам не убраться отсюда? Я могу найти нам место для ночлега в городе.
Оливер открывает дверь и включает свет, заливая комнату для гостей теплым светом. Хозяин гостиницы был сбит с толку их стуком — было слишком поздно, их не ждали, свободной комнаты не было. Его жена пришла посмотреть, из-за чего поднялся шум, бросила один взгляд на Беатрикс и сама отвела их в комнату.
Оливер бросает пальто на край двуспальной кровати, которая занимает большую часть пространства. Беатрикс бредет по скрипучему деревянному полу в ванную. Она изучает свое лицо в овальном зеркале, висящем над белой раковиной на подставке: бледное и осунувшееся под темными разводами грязи.
Оливер прислоняется к дверному косяку. Он встречается с ней взглядом в отражении.
“ Ты знаешь, что произошло? - спрашивает она.
Он кивает. Конечно, знает. Вероятно, он знает больше, чем она. По крайней мере, это означает, что ей не нужно об этом говорить.
Он протягивает ей торопливо сложенную рубашку на пуговицах, все еще теплую после того, как он надел ее под свитер. “ Извини, это все, что у меня есть. Я могу забрать твои вещи с фабрики утром.
“ Спасибо. ” Беатрикс берет у него рубашку. Грубое одеяло сползает с ее плеча. Она возвращает его на место, но по выражению ужаса на его лице понимает, что Оливер уже видел.
Он заходит в ванную и осторожно снимает одеяло с ее плеч.
- Черт возьми, Беатрикс, - бормочет Оливер, бледнея при виде ее обугленной, искалеченной руки.
“Я в порядке”. Она уже сбилась со счета, сколько раз повторила это.
- Это нехорошо.
Но скоро это произойдет. Скоро все будет так, как будто ничего не произошло. Не так, как раньше. “Дай этому время”. Она перекидывает одеяло через руку, прикрывая его от взгляда Оливера.
“ Что ты вообще там делала? - спрашивает он.